— Что там написано, Женщина-гроза? — Кеа указывала на громадные кривые буквы. Буквы трепетали вместе с серым ободранным полотнищем, растянутым, как парус, над мостом. Я не сразу сообразила, что язык мне знаком. Да иначе и быть не могло, ведь старшая сестра должна понимать своих глупых младших родичей. Там была изображена чудесная девушка, держащая в руке то ли диадему, то ли колье, какую-то драгоценность.

Буквы были знакомы, так пишут северные склавены на Зеленой улыбке и наши склавены с Великой степи, живущие в степях Дона, и севернее, до Гипербореи…

— Там написано… Дьявол, у меня слезятся глаза!.. — Глаза у меня не просто слезились, их хотелось вырвать и выкинуть, такая резь началась от грязной воды. Но что мне было до рези в глазах, до кусачего ночного ветра, до кислого на вкус дождя, если я прочла эти чудесные слова…

— Слушайте все! Там написано… О, духи, как я счастлива! Там написано: «Любишь — докажи!»

— Любишь — докажи? — как эхо, повторили водомер и его изменчивый приятель Кой-Кой.

— Замечательные слова, — всхлипнул Поликрит. — Их стоило бы выбить в мраморе. Я непременно сложу песню о том…

— Значит, мы не ошиблись! — Рахмани не выдержал и наконец-то поцеловал меня в губы. — Мы нашли ее, твердь любви. Здесь даже над мостами пишут слова о любви!

Я ничего не успела ответить моему суровому любовнику, потому что Камень пути внезапно заговорил. Очевидно, я случайно причинила ему боль. Хрустальный глаз запылал, из бирюзовой глубины всплыла женская улыбка, и вкрадчивый нежный голос произнес:

«Северо-Западный Мегафон приветствует вас! У вас восемь непрочитанных сообщений!»

— Невероятно… — прошептал Рахмани. — Кто этот Мегафон? Наверное, великий Слепой старец, раз он ждал нас заранее!

— А вдруг это их император? — задрожал Снорри. Он, видимо, тоже слегка понимал речь руссов, в Ютландии ведь их полно. — Мы здесь прохлаждаемся, а величайший повелитель всего северо-запада не спит ночью, ожидая нас!

— Иди первой, Женщина-гроза! — склонил голову Саади. — Ты заслужила это.

— Да, веди нас… веди нас. Иди первая, высокая домина! — Мои друзья, мои любимые родичи расступились, пропуская меня к вертикальной железной лесенке, уводившей в чрево моста. Кислые капли шлепали меня по голове, далеко наверху, громыхая и шипя, проносились диковинные экипажи счастливых подданных Северо-Западного Мегафона.

Я схватилась за ржавую гудящую перекладину и начала взбираться наверх. Навстречу любви и счастью.

Зов Уршада

1

Твердыня севера

Я задыхалась в смраде этого мира.

Взбираясь по ржавым перекладинам вдоль опоры гудящего моста, я подметала взглядами грязное ночное небо. Небо четвертой тверди походило на свое отражение, рыдающее над Солеными горами, оно так же хлестало по лицу дымными хвостами. Но над Солеными горами моего детства дым не выедал глаза, он рождался над очагами и кострами погребений и таял в прудах цветущего лотоса.

А здешний дым медленно грыз тело. Город, восхваляющий Мегафона, в полумраке походил на заросли кирпичных кораллов, опутанные железной паутиной. Паутина расстилалась повсюду, нависая над влажными площадями, ржавыми крышами и золотыми шпилями. Чем выше я забиралась по железным перекладинам, тем внушительнее открывался зев северной твердыни. Широкую мутную реку стягивали несколько громадных мостов, на их опорах моргали разноцветные болотные огни. С изумлением я заметила, что соседний мост тоже распался пополам, он походил на глубоководного змея, воздевшего рога к мутным небесам.

На левом берегу, между вздыбленными переправами, угадывался неприступный форт. Наверняка его окружали страшные заклятия, потому что стражников нигде не было видно. На бастионах дремали столетия, в бойницах не стучали прикладами часовые, а подле полосатых ворот караульные не жгли костров. За стенами форта рвал низкое небо чудесный золотой шпиль, а внизу, у причалов… беззаботно танцевали ночные гуляки. Оттуда, с узкой полосы песка, доносились хохот и песни, там колыхались полотнища шатров и звенели стаканы.

Маленький летучий аспид недовольно заворочался и зафыркал у меня за пазухой. Я совсем забыла про малютку, а ведь он успел привязаться ко мне, как к родной матери. Почти все мои пожитки унесла буйная Леопардовая река, но крошечный змееныш крепко уцепился за ремень и выжил. Я его стащила из гнезда, когда покидала гебойду председателя Гор-Гора. Большая удача подобрать только что вылупившуюся летучую змейку; она становится тебе защитой и лучшим другом до конца своих дней.

Поэтому я вытащила промокшего малютку из-за пазухи и согрела его в ладонях. Он весь продрог, слабые крылышки слиплись от влаги. К счастью, у меня оставалось несколько кусочков вяленого мяса и сухарей…