Читаем Мир современных медиа полностью

Механизм круговорота информации, запущенный с появлением современных СМИ и постоянно воспроизводимый журналистами в своих повседневных практиках, обусловливает не только эффект закрытости информации, но и самоцензуры, оказывающейся гораздо более действенной, чем воздействие централизованных бюрократических регламентов или прямое политическое давление. Нередко возникает наивный вопрос: откуда получают информацию люди, которые нас информируют? Ответ прост: от других информаторов, причем на долю неофициальных источников, к которым не относятся информационные агентства, министерства, органы охраны правопорядка и т. д., приходится наибольшая доля сообщений. И это обстоятельство приводит к своеобразному уравниванию в иерархии значимости.

Специфическим капиталом масс-медиа, за обладание которым идет постоянная борьба, является капитал известности и признания того или иного издания, программы или журналиста как авторитетного, профессионального, объективного, честного и т. п. Однако иерархия позиций и в этом поле определяется совокупностью культурного, экономического и политического капитала в общем объеме и структуре имеющихся в распоряжении агента ресурсов; иными словами, влиятельность того или иного органа информации в поле СМИ определяется объемом и структурой его финансов. Занятие той или иной позиции в поле медийного производства определяется не только профессиональным авторитетом того или иного информационного органа или персоны, но и стоящего за ними экономического капитала, хотя самое богатое издание отнюдь не всегда самое авторитетное.

В масс-медиа, как и в других полях культурного производства, существует два типа признания: узкое – среди коллег-профессионалов, и широкое, внешнее – со стороны публики, непрофессиональных потребителей. (Исторически поле журналистики, считает Бурдье, возникает в XIX в. на основе оппозиции между газетами сенсаций и газетами аналитических комментариев.) Серьезная пресса, соответствующая высоким профессиональным требованиям и претендующая на «четвертую власть» в обществе, но обычно не отвечающая требованиям экономической реальности, противостоит «бульварной», или «желтой», прессе, выходящей огромными тиражами и следующей логике максимальной прибыли. Основным мерилом работы журналистов, особенно на телевидении, которое сегодня является господствующей моделью для всего поля журналистики, становится рейтинг.

Рейтинг – это измерение доли зрителей, смотрящих тот или иной канал (на сегодня существуют технические возможности измерения рейтинга каждые 15 минут и даже выявления его для разных социальных категорий населения), что позволяет получить весьма точные данные о том, что (или кто) пользуется успехом. Во всех редакциях, издательствах, студиях господствует, как считает Бурдье, рейтинговый менталитет, т. е. мышление в терминах коммерческого успеха. Начиная с середины XIX в. и практически до 70-х гг. XX в. в творческих и интеллектуальных кругах быстрый коммерческий успех рассматривался как что-то подозрительное – в нем видели компромисс по отношению к деньгам. Сегодня рынок все более признается подлинной инстанцией легитимации, а его отражением является появление списка бестселлеров. Через механизм рейтинга коммерческая логика управляет творчеством, а рейтинговый менталитет завоевывает даже научные круги, начинающие заниматься маркетингом.

Особое влияние оказывает рейтинг на телевидение, где господствует временнáя конкуренция в погоне за сенсацией, цель которой – опередить других. По мнению Бурдье, это нетерпение ведет к нетерпимости телевидения по отношению к нормальному мышлению, т. е. к раздумьям, порождая особый тип мыслителей, которых он называет fast-thinker’ами – «быстродумами», способными мыслить в условиях, при которых никто не может мыслить [Бурдье, 2002. С. 44]. «Быстродумы» мыслят готовыми идеями – усвоенными всеми банальностями, не вызывающими возражений, т. е. клише. Так снимается основная проблема коммуникации – соответствия условиям и возможностям восприятия, предполагающего наличие у воспринимающего кода для дешифровки получаемой информации. В случае оперирования готовыми идеями дешифровка не нужна, коммуникация мгновенна, но она при этом как бы и не существует, поскольку не происходит обмена информацией, а единственным содержанием такого рода коммуникации оказывается сам факт общения. Так называемые общие места, играющие огромную роль в повседневном общении, обладают свойством (в силу их банальности) восприниматься мгновенно, тогда как мысль разрушительна: опровергая и отвергая привычные идеи, она должна быть доказана, требуя определенного времени.

Именно поэтому дебаты на телевидении Бурдье определяет как ложные, когда противники в студии – на самом деле приятели и сообщники, а видимые столкновения позиций и точек зрения регламентированы системой ограничений (вмешательством ведущего, временем выступления, тоном и жестами участников).