Читаем Мир современных медиа полностью

Поле как важнейший концепт социальной теории Бурдье отражает функциональную дифференциацию общества на относительно замкнутые сферы практики – экономику, культуру, политику, религию, представляющие собой исторически сложившееся пространство игры, характеризующееся свойственными только данному пространству интересами, целями (ставками) и специфическими законами функционирования. Обладание характеризующими данное поле ценностными ресурсами позволяет инвестировать их в игру и получать с них прибыль, что означает владение капиталом, который не только дает его владельцу силу и власть, но и позволяет занимать определенную позицию (статус). Позиция объективно определена, во-первых, положением (реальным или потенциальным) занимающего ее агента или социального института в структуре распределения различных видов власти (или капитала), обладание которыми управляет доступом к специфическим прибылям, находящимся в игре в данном поле; во-вторых, объективными отношениями с другими позициями – господством, подчинением, гомологией и пр. [Bourdieu P., Wacquart L. P. 73].

С точки зрения позиционирования индивидов поле, по Бурдье, представляет собой сеть, или конфигурацию объективных связей между различными позициями, входящими в поле в данный момент времени и в данных условиях, формируя пространство возможностей для каждого действующего лица. Ансамбль позиций фактически есть деление поля в соответствии с логикой борьбы за возможности. Каждая позиция полагает собственную систему представлений и интересов, как и особое видение деления поля. Существует определенная гомология между полем возможностей, структурой позиций и структурой продукции, производимой в данном поле. Лица или коллективы (институты), действующие в определенной области практики, Бурдье определяет как агентов поля. Эти агенты могут быть индивидуальными (к их числу в поле медиа относятся журналисты, репортеры, ведущие передач, редакторы и режиссеры, а также владельцы СМИ) и институциональными (издательства, телеканалы, радиостанции, информационные агентства, газеты и т. п. организационные структуры. Поэтому борьба агентов за сохранение или изменение своей позиции в поле, за трансформацию структуры поля в то же время оказывается борьбой за сохранение или изменение структуры продукции данного поля и инструментов этого производства.

Журналистику в целом (и телевидение – наиболее влиятельное ныне медийное средство) Бурдье относит к полю культурного производства, рассматривая его как особое социальные пространство, связанное со специфической культурной практикой, – производством и распространением информации. «Поле журналистики» он определяет как место сил, внутри которого агенты занимают позиции, статистически определяющие их взгляды на это поле, и их практики, направленные на сохранение либо на изменение структуры силовых отношений, порождающих это поле. Для того чтобы быть полем, нечто не должно сводиться только к внешним факторам. Поле – это микрокосм, универсум невидимых силовых отношений и одновременно – арена борьбы за изменение или сохранение данного поля сил.

Анализируя поле журналистики (и субполе телевидения), Бурдье показывает, что в них действует логика микроскопических отличий: чтобы существовать, надо немножко отличаться, ибо слишком отличаться – значит рисковать. Поэтому существует во многом бессознательная цензура поля, когда журналист «пропускает» только то, что соответствует его системным, т. е. сформированным полем, категориям мышления (о личных категориях речь не идет).

Особое внимание уделяет Бурдье анализу функционирования специфической социальной среды, а именно телевидения, которое из инструмента отображения действительности все более превращается в инструмент создания реальности. По его словам, «мы все больше и больше приближаемся к пространству, в котором социальный мир описывается и предписывается телевидением», фактически определяя доступ людей к социальной и политической жизни.