Читаем Мир пауков полностью

– Уберите ванну, – бросил слугам низшего ранга, – а вы принесите жене ларец из снежного обсидиана из моей комнаты, – отдал приказ воинам, стоящим у двери на страже.

Все бегом кинулись исполнять приказ.

В спальню Ликорис внесли ларец и, поставив перед ней, сидящей уже в пеньюаре, поклонились и вышли.

Она открыла и дрожащими пальцами начала доставать изящные украшения: подвески, серьги, кольца, браслеты, бусы из разного обсидиана. «Я даже не представляла, что из такого мрачного камня, можно сделать такие прекрасные вещи. Но почему я содрогаюсь от страха и отвращения, как только вспомню его истинную суть. Он – мой муж и я должна смириться с этим. Он не прекрасный ворон, а страшный паук, и такова моя судьба».

Эрганлавдий пошёл посмотреть, как его пауки складывают землероек в подвал.

– Повелитель, мы ещё собрали сотню касак, куда их? Той же зимой мы обошлись без них, но землероек не хватило и воины голодали.

– Этих мерзких тварей сложите в ящики в крупную соль у задней стены, меньше вони будет. Как доделаете всё, принесите жене самую жирную землеройку.

Пауки поклонились и продолжили складывать пропитание в соль по ящикам.

– Повелитель…

– Что?

– Мордвин ждёт вашего приказа сжечь ваших наложниц.

– Пусть сжигает, – бросил так легко, будто речь шла не о живых существах, делящих с ним много лет ложе.

Воины направились к смотрителю гарему и передали приказ.

Он вместе с другими воинами вытащил кричащих паучих во двор, привязал к столбам, где проводились казни преступников и, облив горючим зельем колдуна, поджёг. Паучихи ревели и отчаянно взывали к милости повелителя, но он всего лишь выглянул в окно, содрогаясь от отвращения. «Вонючие шлюхи».

Ликорис тоже смотрела в окно из своей спальни: жуткое зрелище, огонь пожирал тела паучих, которые часто менялись то в тело полулюдей, то в свою страшную ипостась, раскрывая зубастые пасти в предсмертной агонии.

Когда всё стихло Эрганлавдий направился на любимое озеро. Выполз из замка и пополз в сторону скал, там обогнул его по кругу и погрузился в воду, не меняя своей сути. Проплыл к обсидиановому пауку на дно, снова залюбовавшись. «Почему же ты здесь? Не устаю задаваться этими вопросами. Кто тебя опустил сюда и зачем?» Он собрался уже отплывать, как каменный паук внезапно пошевелился. Эрганлавдий, заметив это, напрягся.

Глаза статуи загорелись алым цветом и, осветив повелителя, рот с острыми зубами открылся и он заговорил:

– Ты грозный и сильный повелитель пауков, но с твоей женитьбой на дочери владыки воронов, его сила от перьев зелья зачатия тебя, пробудилась.

Эрганлавдий опешил, но не мог раскрыть рта, чтобы не захлебнуться, и только сильнее раскрыл глаза.

– Ты двойной оборотень – паук и ворон, в тебе текут две чистые крови, самые сильные из этих кланов, взлетай.

Он не понимал, как взлетать, если никогда таких проявлений в нём не было, и тут обсидиановый паук дунул на него с такой силы, что вокруг закружилась вода, как воронка. Повелителя завертело. Эрганлавдий то сжимался, то расслаблялся, спину пронзило острой болью, да так сильно, что он невольно поднял голову, и его что–то вытолкнуло с неистовой силой вверх. Миг… и из озера вылетел чёрный, огромный, статный ворон высоко в фиолетовое небо или то, что здесь являлось таковым. В этот момент в сердце Ликорис что–то кольнуло, она вздрогнула и по какому–то наитию подошла к окну, распахнула и выглянула. Ещё не было темно, вдали виднелись скалы и лёгкий туман. И тут увидела красавца – ворона плавно летящего вокруг скал, взмахивая могучими крыльями. «Ворон? Здесь! Это невозможно. Кто он?»

Эрганлавдий пролетел над замком и внизу его заметили пауки. Они засуетились, загалдели, собрались в кучу, натянули луки и начали стрелять.

Вороница, увидев их стрелы, не понимая, почему ей так тяжело, перегнулась черед подоконник к ним.

– Стойте! Не надо! Не убивайте его!

Пауки повиновались приказу жены повелителя и убрали луки, однако дюжина стрел всё же попала в цель и ворон начал снижение, а через несколько минут упал во двор. Пауки обступили его, с любопытством разглядывая: огромный ворон, раненый стрелами, истекающий кровью. Ликорис встала на подоконник, расправила крылья и, взлетев, опустился рядом.

– Расступитесь!

Пауки отошли, пропуская её.

– Как ворон мог оказаться здесь?

– Он за вами пришёл?

Она присела рядом, пытаясь узнать его, но не узнавала.

Ворон открыл глаза, они оказались багровыми со светящимися лучами о радужки, как у пауков в момент ярости или возбуждения. Все отпрянули, не понимая, кто это.

– Молодцы мои воины, мимо вас никто чужой не пройдёт.

А когда все услышали голос повелителя; волосы на головах зашевелились.

– Повелитель? – промямлил Вобин главнокомандующий молодых пауков.

Ликорис дотронулась до головы ворона.

– Эрганлавдий? Но как?

– Пришло время раздвоения меня как оборотня. Однако, оно уже и зашло, судя по тем дыркам, которые теперь во мне.

– Нет, это невозможно! Я не хочу стать так рано вдовой, – она закрыла лицо руками и разрыдалась.

Ворон обратился в повелителя и только за спиной остались сложенные огромные вороньи крылья. Он потерял сознание.