– У вас есть целитель?

Пауки пришли в себя и, подхватив повелителя, потащили к колдуну в его хибару.

Колдун, уже предчувствуя беду, распахнул хлипкую дверь, болтающуюся наискосок.

– Заносите повелителя.

– Колдун, что с ним?

– Почему он был в ипостаси ворона?

– Что вообще происходит?

– Время пришло. Ваш повелитель имеет две оборотные сущности: родную паука и ворона, благодаря перьям владыки воронов, с которыми был зачат.

Пауки опешили, переводя испуганные взгляды то на колдуна, то на повелителя.

Ликорис тоже вошла с мертвенной бледностью на лице.

– Выйдите все, кроме его жены.

Пауки вышли и столпились за хибарой колдуна.

– Что теперь с ним будет? Вы сможете исцелить его раны?

– Не переживайте, да, исцелю, только ему нужна ещё ваша любовь. Без неё я не смогу его исцелить.

Она непонимающе взглянула на колдуна.

– Да, вы правильно поняли. Вам нужно доказать свою любовь.

– Как? Я ещё не люблю его.

– Это мы и узнаем. Мне для зелья исцеления нужен цветок Мориса, синий, как небо орлов, и только любящая женщина может его найти и сорвать. Никому другому его не удастся найти.

– Но… если я не люблю его?

– А вы попробуйте хотя бы поискать.

– Где если тут вообще нет цветов?

– В государстве сколопендр.

– Где?

– Я только читала о них из наших книг, но не вороны, не орлы никогда не видели их. Мы даже не знаем, где они обитают.

– Они живут под землёй орлов. И цветы Мориса растут у входа в их пещеру. Любящее сердце найдёт.

Ликорис перевела взгляд на лицо повелителя, кажущееся мёртвым.

– А я успею? Он же истекает кровью.

– Я остановлю кровь, и с помощью моих зелий раны затянутся, но без сока этого цветка он не придёт в себя.

– Почему так?

– Повелитель поражён волей богов. Тем, что женился на вас, он разбудил древнюю силу.

– Какую? – её голос сел до шёпота.

– Вороны боялись, что из–за вашей красоты на них кто–то нападёт, а вышло вон оно как: на вас могут напасть сколопендры, а они по моим знаниям самые кровожадные и свирепые твари, не боящиеся никого.

– А если я принесу этот цветок, бог пауков простит Эрганлавдия?

– Да, против силы любви даже боги не пойдут. Бог пауков примет двойную суть повелителя.

Ликорис встала, выпрямилась и взяла мужа за ледяную руку.

– Я найду этот цветок, уверена, не знаю, люблю ли уже тебя, но перед тем, как увидела вороном, у меня сильно кольнуло в сердце. И это знак, что связь между нами есть.

– В пещере просто иди и ничего не бойся, наше древнее колдовство сделает так, что ты выйдешь туда куда желаешь.

– Мне нужно там думать о государстве орлов?

– Нет, о государстве сколопендр.

Она кивнула, сразу почувствовав жуткий озноб только от мысли о противных сколопендрах.

<p><emphasis>Глава 4. Мир сколопендр</emphasis></p>

Ликорис не стала долго тянуть время сборов, быстро собралась, надела вуаль и вышла во двор.

– Колдун рассказал нам, куда вы собрались. Мы не пустим вас одну.

Она кивнула. Ветер развевал её длинные волосы, похожие на чёрных змей, обвивающие тонкий стан в кожаном костюме с металлическими пластинами на боках в виде лепестков лотоса, делающими и так идеальную фигуру точёной. Высокие облегающие сапоги до колен подчёркивали стройность ног. Руки украшали браслеты из обсидиана, а на указательном пальце сиял перстень с огромным сапфиром.

– Вы правильно сделали, что надели обсидиановые браслеты, это сразу покажет всем, что вы принадлежите миру пауков. С вами пойдут три десятка наших воинов.

– А сапфир это символ воронов, только мы добываем эти камни. Три десятка пауков это очень много, так мы скорее привлечём к себе внимание, да и потом они съедят всю живность в наших лесах. Дюжины хватит.

– Но, госпожа! Повелителю это не понравится.

– Повелитель в коме и сейчас я решаю, как мне поступить. Со мной пойдёт только дюжина лучших ваших воинов и точка, – её брови сошлись на переносице, придавая грозную холодную отцовскую красоту, на коже начали образовываться чёрные перья. Пауки и так не могли оторвать от неё восхищённых взглядов, а тут совсем поплыли, как под гипнозом.

Вобин выступил вперёд.

– Тогда пойду я и лучшие мои воины из молодых сильных пауков.

Она направилась на выход из замка по направлению к пещере. Воины последовали за ней. Вошла внутрь, благо, что с этой стороны крутого спуска не было, как с той, откуда она сюда входила впервые.

Пещера, как и тогда, встретила чёрной мрачностью, стены зловеще двигались, по крайней мере, ей так показалось, где–то в глубине слышалось, как падают на каменный пол крупные капли. Запах стоял невыносимый: сырости, плесени и чего–то ещё.

– Здесь всегда так?

– Не знаем. Мы тут ещё не были ни разу, но однозначно жутковато, главное, не бойтесь, мы с вами.

Ликорис, опасливо озираясь по сторонам, медленно двинулась вперёд.

Тут у всех перед глазами пещера заходила ходуном: вверх–вниз, вправо–влево, стены растворились и будто переместились. Вороница вскрикнула и хотела схватить за руку Вобина, но не смогла: рука соскользнула, как будто он был скользким.

– Вобин, помоги! – её накрыла тьма. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, быстро огляделась: никого.

– Вобин?

Тишина, и только звук капель снова отзванивал по напряжённым мозгам.