Читаем Милые обманщицы полностью

Сегодня мисс Марин была в простой белой футболке с широким вырезом, джинсах «Джеймс» с заниженной талией, шлепанцах «Гуччи» и в таких же, как у Ханны, солнцезащитных очках от «Шанель». Ее кожа светилась – все утро она провела в спа-салоне, – и золотисто-рыжие волосы были собраны в милый хвостик на затылке. Ханна прищурилась. Не иначе как мама набила чем-то бюстгальтер? Ее сиськи выглядели так, будто принадлежали кому-то другому.

– Я поговорю с ней, – тихо произнесла мисс Марин, обращаясь к Вилдену. И подошла к Ханне. От нее пахло морскими водорослями для обертывания. Ханна, зная, что от нее тянет водкой и вафлями «Эгго», внутренне съежилась.

– Прости, – пропищала она.

– Они взяли у тебя анализ крови? – прошипела мама.

Ханна кивнула с несчастным видом.

– Что еще ты им рассказала?

– Н-н-ничего, – заикаясь, произнесла она.

Мисс Марин сплела пальцы с французским маникюром.

– Ладно. Я сама все улажу. Сиди тихо.

– Что ты собираешься делать? – прошептала она. – Ты будешь звонить отцу Шона?

– Я же сказала, что все улажу, Ханна.

Мисс Марин поднялась со стула и склонилась над столом Вилдена. Ханна порылась в сумочке в поисках жевательных конфет «Твиззлерс», которые держала для экстренных случаев. Она помнила, что оставалась пара штук, не целая пачка. Они должно быть где-то здесь.

Доставая конфеты, она почувствовала, как вибрирует ее «блэкберри». Ханна заколебалась. Что, если это был Шон, который хочет отчитать ее через голосовую почту? Что, если это Мона? И где, черт возьми, была Мона? Интересно, отпустили ее на гольф-турнир? Она, конечно, не крала автомобиль, но ведь каталась на нем. Это тоже что-то да значило.

«Блэкберри» показывал несколько пропущенных звонков. Шон… шесть раз. Мона, два раза, в 8:00 и 8:03 утра. Были еще и текстовые сообщения: от ребят с вечеринки, совершенно не по делу, и одно с неизвестного номера. Живот скрутило тугим узлом.

Ханна испуганно моргнула. Холодный липкий пот выступил на загривке. Закружилась голова. Зубная щетка Кейт?

– Да ладно, – дрожащим голосом произнесла она, пытаясь засмеяться. Она взглянула на свою мать, но та все еще беседовала с Вилденом.

Там, в Аннаполисе, после того как отец, по сути, обозвал Ханну свиньей, она вскочила из-за стола и бросилась в дом. Она нырнула в ванную комнату, закрыла дверь и села на унитаз.

Она глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Почему она не может быть такой же красивой, изящной и совершенной, как Эли или Кейт? Почему она должна быть неуклюжей толстухой, лузершей? И она не знала, на кого злится сильнее – на отца, Кейт, саму себя или… Элисон.

Ханна давилась горячими злыми слезами, когда заметила три фотографии в рамках на стене напротив унитаза. Все три изображали крупным планом чьи-то глаза. Она тотчас узнала чуть прищуренные, выразительные глаза своего отца. Узкие, миндалевидные глаза Изабель. Но третья пара глаз буквально завораживала своей дурманящей красотой, как будто сошли с рекламных плакатов туши для ресниц от «Шанель». И это были, совершенно очевидно, глаза Кейт.

Все они как будто наблюдали за ней.

Ханна уставилась на свое отражение в зеркале. Взрыв смеха донесся с улицы. У нее распирало живот от попкорна, который она умяла на глазах у всех. Ей было так плохо, что хотелось немедленно убрать из себя всю эту гадость, но, когда она наклонилась над унитазом, ничего не произошло. Слезы текли по ее щекам. Потянувшись за бумажной салфеткой, она заметила зеленую зубную щетку в маленьком фарфоровом стаканчике. Это натолкнуло ее на мысль.

Минут десять минут ушло на то, чтобы собраться с духом и заставить себя сунуть щетку в горло, но, как только она это сделала, ей стало еще хуже, хотя и наступило облегчение. Она заплакала еще горше, но захотелось повторить это. И вот, когда она снова запихнула в рот зубную щетку, дверь в ванную распахнулась.

Это была Элисон. Она окинула взглядом Ханну на коленях возле унитаза, зубную щетку в ее руке.

– Стоп, – сказала она.

– Пожалуйста, уходи, – прошептала Ханна.

Элисон зашла в ванную.

– Хочешь поговорить об этом?

Ханна с отчаянием посмотрела на нее.

– Хотя бы закрой дверь!

Эли закрыла дверь и присела на край ванны.

– И давно ты это делаешь?

У Ханны задрожали губы.

– Делаю что?

Эли молча перевела взгляд на зубную щетку. Ее глаза расширились. Ханна тоже посмотрела на щетку. Она не заметила этого раньше, но сбоку на щетке белыми буквами было выбито имя КЕЙТ.

Резко зазвонил телефон в полицейском участке, и Ханна вздрогнула. Помнишь зубную щетку Кейт? Кто-то еще, возможно, догадывался о ее проблеме с едой или видел, как она едет в полицейский участок, а может, знал и про Кейт. Но зеленая зубная щетка? Только один человек знал об этом.