Читаем Михаил Иванович Глинка полностью

Конкретной стала давно запавшая в душу Глинки мысль о создании русской оперы. Позднее он вспоминал, что, несмотря на жизнь «домоседом», по давнему знакомству бывал тогда вечерами у В. А. Жуковского, «где еженедельно собиралось избранное общество, состоявшее из поэтов, литераторов и вообще людей, доступных изящному... А. С. Пушкин, князь Вяземский, Гоголь, Плетнев были постоянными посетителями... Князь Одоевский, Вельгорский [Виельгорский] и другие бывали тоже нередко. Иногда вместо чтения пели и играли на фортепиано...» К стремлению Глинки Жуковский отнесся не только сочувственно, но и указал ему как на сюжет для оперы на историю героического подвига костромского крестьянина Ивана Сусанина, эпизод из истории Смутного времени на Руси, неоднократно привлекавший к себе внимание русских писателей на рубеже XVIII—XIX столетий. В 1815 году оперу на этот сюжет поставил в петербургском Большом театре композитор К. А. Кавос. Но это не смутило Глинку. На предложение поэта он живо откликнулся. Сцена в лесу поразила его воображение, он находил в ней много оригинального, характерно русского.

«Сцену Сусанина в лесу с поляками я писал зимою,— вспоминал Глинка в „Записках“,— всю эту сцену, прежде чем я начал писать, я часто с чувством читал вслух и так живо переносился в положение моего героя, что волосы у самого меня становились дыбом и мороз подирал по коже».

На окончательном выборе сюжета для оперы могло также сказаться и знакомство Глинки с думой «Иван Сусанин» декабриста К. Ф. Рылеева, широко известной в России первой половины XIX века.

Михаил Иванович Глинка. Портрет работы Н. Волкова

Увлеченный, Глинка немедленно приступил к работе. Первоначальный проект написать трехчастную ораторию был оставлен. «...Как по волшебному действию вдруг создался... план целой оперы и мысль противопоставить русской музыке — польскую; наконец, многие темы и даже подробности разработки — все это разом вспыхнуло в голове моей»,— вспоминал Глинка в «Записках». Либретто для оперы Жуковский вначале намеревался написать сам и даже сочинил стихи для эпилога, но отсутствие свободного времени вынудило его, однако, «сдать» Глинку «на руки барона Розена». Не обладавший большим талантом придворный поэт «из немцев» неважно владел русским языком, но это не смутило композитора, смело вносившего поправки в его неуклюжие вирши и вычеркивавшего льстиво-верноподданнические строки. Свое сочинение Глинка назвал «„Иван Сусанин“. Отечественная героико-трагическая опера в пяти действиях или частях».

В этот несомненно самый счастливый период жизни Глинки вдохновенно-просветленным и доверчиво глядящим вдаль изобразил его Н. С. Волков, ученик и приятель композитора, в конце 1834 года. Сам Глинка назвал этот портрет «необыкновенно удачным» и очень схожим.

Дождавшись годовщины со дня смерти отца, он письменно просил у Е. А. Глинки разрешения на брак с М. П. Ивановой. Оно было немедленно дано. Скромная свадьба в присутствии немногих свидетелей состоялась 26 апреля 1835 года в церкви Инженерного замка. Вскоре вместе с женой и тещей Глинка отправился в Москву и далее в Смоленскую губернию для свидания с матерью.

Георгий Федорович Розен (1800—1860), литератор. Портрет работы неизвестного художника

Людмила Ивановна Шестакова (1816—1906), сестра М. И. Глинки. Портрет работы неизвестного художника

Инженерный замок со стороны церкви. Современное состояние

Гостиная в Новоспасском. Макет М. Успенского по рисунку Е. Врангель

В дорожной карете и в родном Новоспасском музыкальная мысль его работала непрерывно. «...Я прилежно работал, т. е. уписывал на партитуру уже готовое и заготовлял вперед,— вспоминал Глинка в „Записках“.— Ежедневно утром садился я за стол в большой и веселой зале в доме нашем в Новоспасском. Это была наша любимая комната; сестры, матушка, жена, одним словом, вся семья там же копошилась, и чем живее болтали и смеялись, тем быстрее шла моя работа. Время было прекрасное, и часто я работал, отворивши дверь в сад, и впивал в себя чистый бальзамический воздух». В первый год своей семейной жизни Глинка был счастлив, так как «все шло хорошо».