Читаем Метаген полностью

Я развернулся, побежал. Не испугаться и не пустится на утек было невозможно. Ее взгляд куда странней и пугающей того, который я видел в ресторане.

Валенки норовили слететь с ноги. Я бежал и проваливался под толстый слой снега почти каждым сделанным шагом. Медленно! Очень МЕДЛЕННО!

Я обернулся. Она приближается. Ноги ее не двигались, она не шла и не бежала в мою сторону, как я бежал от нее. Стоя на месте ее тело двигалось. Расстояние между мной и ей сокращалось. Пространство между нами становилось короче.

Законы физики?

Сужение пространства. Отрезание времени.

Бегство бессмысленно, но телу не понять, оно боится. Девушку кошамарило, как бешенное животное. Безумные светлячки летают и щекочут крылышками нервные окончания. Острые и шипастые у них крылышки видимо. Светлячки пожирают ее внутренности?

Она подняла трясущуюся руку.

Я не могу бежать, моя нога провалилась. Спрятавшись за собственными руками и закрыв глаза я попытался ощутить себя в безопасности, но это было глупо.

Услышав ее душераздирающий крик я осознал, что обречен.

* * *

Убрав руки от лица я никого не увидел. Ошеломленный я побрел в сторону хижины пытаясь осмыслить произошедшее. Привиделось? Я сошел с ума один в лесу? Сколько я уже здесь?

Что-то изменилось, подумал я, осматриваясь по сторонам.

Деревьев словно стало больше. И серого снега…

Я заметил, что мои следы, которые обязательно должны были остаться на снегу исчезли.


На небе плывут облака закрывая небесный свет.

Внутри дома горит камин. Из трубы идет дым. Незваный гость…

Осторожно подбираясь к хижине я заметил, что она тоже выглядит иначе. Она не выглядела изъеденной временем.

Как будто бы деревья из которых она сделана срублены буквально вчера.

Окон в доме не стало. Куда они пропали?

Я подошел к входной двери и постучался. Услышал шаги. Копошение.

— Кто ты? — сказал мужчина из хижины.

Голос не показался мне знакомым. У мужчины, что продал мне хижину голос был более высокий. У этого человека он низкий.

— Я… эм… Вы у меня дома…

Дверь распахнулась. Острие меча уперлось мне в грудь. Я поднял руки над собой, так будто бы на меня наставили заряженный пистолет полицейские. Мне надо выворачивать карманы, офицеры?

— Что ты сказал, повтори, — сказал мужчина.

Я проглотил ком в горле.

— Говорю… вы у меня дома.

— … Я тебя не знаю, кто ты такой?

— Я вас тоже не знаю. Кто вы такой?

— Меня зовут Блат, — сказал мужчина опустив мечь. Я не выглядил угрозой даже если бы у меня тоже имелся мечь.

Даже если бы я был с двумя мечами.

— Это не твой дом, — сказал он. — Это мой дом. Ты должно быть головой ударился раз говоришь такие глупости.

Я посмотрел на мужчину по внимательней. Лапти, белая засаленная рубаха с красным воротником. У Блата широкие плечи и приличная борода. Мой взгляд остановился на его лбу. На том месте где у него выбита татуировка.

Смотрящий зеленый глаз.

* * *

— Как ты сюда попал? — спросил меня мужик сидя за столом с ложкой в руке. Перед ним стояла миска с горячей кашей.

— Меня привел человек у которого я купил эту хижину, — сказал я. Посмотрел на свою миску с кашей, которая выглядит не очень аппетитно. — До этого я добирался на машине.

— … Ты не отсюда, — сказал мужик. — Я такие вещи хорошо вижу.

Он стукнул себя грязной ложкой по лбу и вернулся к трапезе. Эту кашу как будто из дождевых червей сделали.

— Я видел девушку недавно, — сказал я. Мне захотелось поделиться с мужчиной увиденным мною недавно странным событием. Я интуитивно почувствовал, что он возможно сможет дать мне какое-то логическое объяснение происходящего… Больше мне не к кому было обратиться…

— Она была… — продолжил я. — Она светилась изнутри… Мне показалось, что она хотела напасть на меня, но ничего не произошло. В какой-то момент она просто исчезла…

Я посмотрел на мужчину, чтобы увидеть его реакцию.

Мужик отодвинул от себя миску с недоеденной кашей.

Протерев испачканные усы он сказал:

— Ты встретился с Марой.

— Это плохо? — спросил я.

— Можно выяснить только у нее.

У меня не было совершенно никакого желание пересекаться с той девушкой.

Мужик спросил меня:

— Чем ты занимаешь?

— В каком смысле, — спросил я.

— По жизни. Чем занимаешься? Я рыбак, например. Ловлю рыбу и продаю ее в ближайшей деревне.

Я сказал:

— Я пишу книги.

— Книги?

Мужчина подошел к сундуку в углу комнаты и достал из него толстую книгу.

— Вроде этой? — сказал он.

Книга озаглавлена:

Она была старой и потрепанной. На первой странице было примитивное изображение человека верхом на существе очень похожим на динозавра.

Книга была написана на неизвестном мне языке. Некоторые буквы очень напоминали латиницу, египетские иероглифы и письменность африканских племен. У меня сложилось впечатление, что автор книги пытался создать свой язык по методу доктора Франкенштейна.

В книге еще остались недописанные страницы.

— Ты сможешь ее дописать? — спросил меня мужчина.

Я усмехнулся.

— Ты шутишь? — сказал я. — Я даже не понимаю, что здесь написана. Это не мой родной язык я не смогу дописать эту книгу. Да и зачем мне это делать?

— Как зачем ты же… — он не успел договорить, дверь в хижину отворилась.

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

Очищение
Очищение

Европейский вид человечества составляет в наши дни уже менее девятой населения Земли. В таком значительном преобладании прочих рас и быстроте убывания, нравственного вырождения, малого воспроизводства и растущего захвата генов чужаками европейскую породу можно справедливо считать вошедшею в состояние глубокого упадка. Приняв же во внимание, что Белые женщины детородного возраста насчитывают по щедрым меркам лишь одну пятидесятую мирового населения, а чадолюбивые среди них — и просто крупицы, нашу расу нужно трезво видеть как твёрдо вставшую на путь вымирания, а в условиях несбавляемого напора Третьего мира — близкую к исчезновению. Через одно поколение такое положение дел станет не только очевидным даже самым отсталым из нас, но и в действительности необратимой вещью. (Какой уж там «золотой миллиард» англосаксов и иже с ними по россказням наших не шибко учёных мыслителей-патриотов!)Как быстро переворачиваются страницы летописи человечества и сколько уже случалось возвышений да закатов стран и народов! Сколько общин людских поднялось некогда ко своей и ныне удивляющей славе и сколько отошло в предания. Но безотрадный удел не предписан и не назначен, как хотелось бы верующим в конечное умирание всякой развившейся цивилизации, ибо спасались во множестве и самые приговорённые государства. Исключим исход тех завоеваний, где сила одолела силу и побеждённых стирают с лица земли. Во всем остальном — воля, пресловутая свободная воля людей ответственна как за достойное сопротивление ударам судьбы с наградою дальнейшим существованием, так и за опускание рук пред испытаниями, глупость и неразборчивость ко злому умыслу с непреложной и «естественно» выглядящею кончиной.О том же во спасение своего народа и всего Белого человечества послал благую весть Харольд Ковингтон своими возможно пророческими сочинениями.Написанные хоть и не в порядке развития событий, его книги едино наполнены высочайшими помыслами, мужчинами без страха и упрёка, добродетельными женщинами и отвратным врагом, не заслуживающим пощады. Живописуется нечто невиданное, внезапно посетившее империю зла: проснувшаяся воля Белого человека к жизни и начатая им неистовая борьба за свой Род, величайшее самоотвержение и самопожертвование прежде простых и незаметных, дивные на зависть смирным и покорным обывателям дела повстанцев, их невозможные по обычному расчёту свершения, и вообще — возрождённая ярость арийского племени, творящая историю. Бесконечный вымысел, но для нас — словно предсказанная Новороссия! И было по воле писателя заслуженное воздаяние смелым: славная победа, приход нового мира, где уже нет места бесчестию, вырождению, подлости и прочим смертным грехам либерализма.Отчего мужчины европейского происхождения вдруг потеряли страх, обрели былинную отвагу и былую волю ко служению своему Роду, — сему Ковингтон отказывается дать объяснение. Склоняясь перед непостижимостью толчка, превратившего нынешних рабов либерального строя в воинов, и нарекая сие «таинством», он ссылается лишь на счастливое, природою данное присутствие ещё в арийском племени редких носителей образно называемого им «альфа»-гена, то есть, обладателей мужского начала: непокорности, силы, разума и воли. Да ещё — на внезапную благосклонность высших сил, заронивших долгожданную искру в ещё способные воспламениться души мужчин.Но божье вдохновение осталось лишь на страницах залпом прочитываемых книг, и тогда помимо писания Ковингтон сам делает первые и вполне невинные шаги во исполнение прекрасной мечты, принимая во внимание нынешнюю незыблемость американской действительности и немощь расслабленного либерализмом Белого человека. Он объявляет Северо-Запад страны «Родиной» и бросает призыв: «Добро пожаловать в родной дом!», основывает движение за переселение. Зовёт единомышленников обосноваться в тех местах и жить в условиях, в коих жила Америка всего полвека назад — преимущественно Белая, среди Белых людей.Русский перевод «Бригады» — «Очищение» — писатель назвал «добрым событием сурового 2015-го года». Именно это произведение он советует прочесть первым из пятикнижия с предвестием: «если удастся одолеть сей объём, он зажжет вашу душу, а если не зажжёт, то, значит, нет души…».

Харольд Армстэд Ковингтон , Харольд А. Ковингтон , Виктор Титков

Детективы / Проза / Контркультура / Фантастика / Альтернативная история / Боевики
Сады диссидентов
Сады диссидентов

Джонатан Литэм – американский писатель, автор девяти романов, коротких рассказов и эссе, которые публиковались в журналах The New Yorker, Harper's, Rolling Stone, Esquire, The New York Times и других; лауреат стипендии фонда Макартуров (MacArthur Fellowship, 2005), которую называют "наградой для гениев"; финалист конкурса National Book critics Circle Award – Всемирная премия фэнтези (World Fantasy Award, 1996). Книги Литэма переведены более чем на тридцать языков. "Сады диссидентов", последняя из его книг, – монументальная семейная сага. История трех поколений "антиамериканских американцев" Ангруш – Циммер – Гоган собирается, как мозаика, из отрывочных воспоминаний множества персонажей – среди них и американские коммунисты 1930–1950-х, и хиппи 60–70-х, и активисты "Оккупай" 2010-х. В этом романе, где эпизоды старательно перемешаны и перепутаны местами, читателю предлагается самостоятельно восстанавливать хронологию и логическую взаимосвязь событий.

Джонатан Летем

Проза / Контркультура / Современная русская и зарубежная проза