Читаем Метаген полностью

Я занимался рубкой дров когда испугался того, что услышал. Медвежий рык? Проснувшееся рано животное порвёт меня в клочья если догонит.

Взяв топор в обе руки я навострил каждый из органов чувств до предела. Старался не дышать, чтобы уловить любое подозрительное движение.

… Больше я ничего не услышал. Я посчитал, что мне показалось. Или может быть это лось издал такой звук? Здесь водятся лоси. Человек который сдал мне в аренду дом предупреждал о них.

Закончив рубить дрова для камина я вернулся в хижину.

Сев на диван я достал тетрадь с ручкой и взялся за свой ежедневный ритуал.


Закончив главу, отложил ручку в сторону. Протер уставшие глаза. Дерево трещало объятая языками пламени… Огонь слабее чем тогда когда я смотрел на него в последний раз… кажется это было минут десять назад.

Я дал огню еще пищи…

В груди внезапно екнуло. Я обернулся на входную дверь.

Опять рык. Намного ближе.

Я уверен: издавший устрашающий звук стоит прямо за дверью.

Посмотрел на щеколду. Защелкнута, но меня это не успокоило. В хижине много окон через которые незваный гость может забраться внутрь. Достаточно взять камень или толстую ветку, чтобы разбить одно из шести окон…

Я схватил кочергу; посмотрел на топор, что лежал прислоненный к стене. До него далеко и он стоит у входной двери. Если незваный гость не зверь, а человек который хочет мне навредить, он может воспользоваться топором когда войдет.

Боюсь подходить ближе…

Стою с кочергой в руке наверно минут пять, но ничего не происходит…

За окном у входной двери что-то промелькнуло. Оно светилось, но я не смог разглядеть что это, оно пронеслось очень быстро.

Свет пронесся за четырьмя окнами. Готов покляться, что я услышал шелест крылышек. Что происходит?

Я подбежал к входной двери, схватил топор. Забившись в противоположный от входной двери угол вместе с оружием и кочергой я приготовился к худшему.

Я просидел так всю ночь. Ничего и не произошло.

* * *

Я нашёл в себе силу духа и покинул хижину, которая мне казалось непреступной крепостью.

Иррациональные умозаключения навеянные голосом из прошлого или прошлых жизней. Одно и то же?

С топором в руке по щиколотку в снегу я все время боялся того, что у меня за спиной. Очевидно позади меня не было ничего такого чего я мог бы испугаться по настоящему…

Я заметил одну интересную деталь. Вокруг моего временного жилища было не так много снега, так как я его убрал в первый день своего прибывания здесь.

За ночь выпало немного снега, но в некоторых местах его заметно меньше.

Вокруг хижины идет линия. Словно кто-то сделал дорожку пройдясь лопатой. Мне показалось, что снег был убран чем-то горячим: под ним образовалась скользкая ледяна корка.

Кто это сделал?

Я отбросил данную мысль.

Сумасшествие, не надо в него впадать. Вероятно это я убрал так снег в первый день сам того не заметив, а ледяная корка была под ним с самого начала.

Еще раз осмотревшись повнимательней я вернулся в хижину. Спать не хотелось. Сварив себе кофе я решил: надо что-то написать.


Следующие два часа я был очень плодотворен. Возбужденный разум генерировал удивительные образы от которых я задерживал дыхания и плакал. И смеялся.

Эти странные, пока-что необъяснимые до конца события случившиеся со мной этой ночью послужили хорошей подпиткой зверьку внутри меня, который живет инстинктами искусства.

Я писал и писал. Не считал сколько листов я испачкал чернилами, но их количество было приличным, чтобы с уверенностью сказать:

— Первый черновик романа почти готов, еще несколько страниц и все…

Когда я писал питаемый медленно угасающим ощущением тревоги я чувствовал, что создаю объект в пространстве и времени пропитанный сильной энергией.

Я знал, это передастся читателю.

Слова ложились как надо.

* * *

Чтобы не потеряться я взял с собой один компас. Дабы не замёрзнуть я оделся потеплее.

Я брел по лесу, дышал чистым воздухом, наслаждался тишиной и дуновениями приятного ветра: он не приносил с собой запах чей-то блювотины или выхлопных газов.

Снег хрустел под ногами. События прошлой ночи казались мне недопонятым воспоминанием. Хорошим воспоминанием, которое подарило мне много прекрасных страниц.

Пахнет хвоей. На снегу вижу лосиные следы. Ни разу не видел это животное в живую. В зоопарке их не держат? Я был в зоопарке, но не видел там лосей. Не слишком красивые? Повезло же лосям.

Я прибывал в чудном состоянии, меня все вдохновляло. Я чувствовал, что готов написать еще, как минимум, один роман. У меня появилась подходящая идея во время прогулки по лесу. Она родилась где нет ничего из того чем живут сейчас люди и где нет людей. Я бы пробыл здесь до конца жизни. Стал бы отшельников. Будет день и будет пища.

Нет, это была она. Та девушка из ресторана быстрого питания. Я остановился, пар изо рта. Я увидел… человека? Он среди деревьев. Может быть это ствол дерева или коряга?

Она стоит на снегу, как будто весит не больше перышка. Ее кошмарно трясло. Изо рта и из глаз били лучи света. Изнутри светят прожекторами? В мире к котором все привыкли нет такого света.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Очищение
Очищение

Европейский вид человечества составляет в наши дни уже менее девятой населения Земли. В таком значительном преобладании прочих рас и быстроте убывания, нравственного вырождения, малого воспроизводства и растущего захвата генов чужаками европейскую породу можно справедливо считать вошедшею в состояние глубокого упадка. Приняв же во внимание, что Белые женщины детородного возраста насчитывают по щедрым меркам лишь одну пятидесятую мирового населения, а чадолюбивые среди них — и просто крупицы, нашу расу нужно трезво видеть как твёрдо вставшую на путь вымирания, а в условиях несбавляемого напора Третьего мира — близкую к исчезновению. Через одно поколение такое положение дел станет не только очевидным даже самым отсталым из нас, но и в действительности необратимой вещью. (Какой уж там «золотой миллиард» англосаксов и иже с ними по россказням наших не шибко учёных мыслителей-патриотов!)Как быстро переворачиваются страницы летописи человечества и сколько уже случалось возвышений да закатов стран и народов! Сколько общин людских поднялось некогда ко своей и ныне удивляющей славе и сколько отошло в предания. Но безотрадный удел не предписан и не назначен, как хотелось бы верующим в конечное умирание всякой развившейся цивилизации, ибо спасались во множестве и самые приговорённые государства. Исключим исход тех завоеваний, где сила одолела силу и побеждённых стирают с лица земли. Во всем остальном — воля, пресловутая свободная воля людей ответственна как за достойное сопротивление ударам судьбы с наградою дальнейшим существованием, так и за опускание рук пред испытаниями, глупость и неразборчивость ко злому умыслу с непреложной и «естественно» выглядящею кончиной.О том же во спасение своего народа и всего Белого человечества послал благую весть Харольд Ковингтон своими возможно пророческими сочинениями.Написанные хоть и не в порядке развития событий, его книги едино наполнены высочайшими помыслами, мужчинами без страха и упрёка, добродетельными женщинами и отвратным врагом, не заслуживающим пощады. Живописуется нечто невиданное, внезапно посетившее империю зла: проснувшаяся воля Белого человека к жизни и начатая им неистовая борьба за свой Род, величайшее самоотвержение и самопожертвование прежде простых и незаметных, дивные на зависть смирным и покорным обывателям дела повстанцев, их невозможные по обычному расчёту свершения, и вообще — возрождённая ярость арийского племени, творящая историю. Бесконечный вымысел, но для нас — словно предсказанная Новороссия! И было по воле писателя заслуженное воздаяние смелым: славная победа, приход нового мира, где уже нет места бесчестию, вырождению, подлости и прочим смертным грехам либерализма.Отчего мужчины европейского происхождения вдруг потеряли страх, обрели былинную отвагу и былую волю ко служению своему Роду, — сему Ковингтон отказывается дать объяснение. Склоняясь перед непостижимостью толчка, превратившего нынешних рабов либерального строя в воинов, и нарекая сие «таинством», он ссылается лишь на счастливое, природою данное присутствие ещё в арийском племени редких носителей образно называемого им «альфа»-гена, то есть, обладателей мужского начала: непокорности, силы, разума и воли. Да ещё — на внезапную благосклонность высших сил, заронивших долгожданную искру в ещё способные воспламениться души мужчин.Но божье вдохновение осталось лишь на страницах залпом прочитываемых книг, и тогда помимо писания Ковингтон сам делает первые и вполне невинные шаги во исполнение прекрасной мечты, принимая во внимание нынешнюю незыблемость американской действительности и немощь расслабленного либерализмом Белого человека. Он объявляет Северо-Запад страны «Родиной» и бросает призыв: «Добро пожаловать в родной дом!», основывает движение за переселение. Зовёт единомышленников обосноваться в тех местах и жить в условиях, в коих жила Америка всего полвека назад — преимущественно Белая, среди Белых людей.Русский перевод «Бригады» — «Очищение» — писатель назвал «добрым событием сурового 2015-го года». Именно это произведение он советует прочесть первым из пятикнижия с предвестием: «если удастся одолеть сей объём, он зажжет вашу душу, а если не зажжёт, то, значит, нет души…».

Харольд Армстэд Ковингтон , Харольд А. Ковингтон , Виктор Титков

Детективы / Проза / Контркультура / Фантастика / Альтернативная история / Боевики
Сады диссидентов
Сады диссидентов

Джонатан Литэм – американский писатель, автор девяти романов, коротких рассказов и эссе, которые публиковались в журналах The New Yorker, Harper's, Rolling Stone, Esquire, The New York Times и других; лауреат стипендии фонда Макартуров (MacArthur Fellowship, 2005), которую называют "наградой для гениев"; финалист конкурса National Book critics Circle Award – Всемирная премия фэнтези (World Fantasy Award, 1996). Книги Литэма переведены более чем на тридцать языков. "Сады диссидентов", последняя из его книг, – монументальная семейная сага. История трех поколений "антиамериканских американцев" Ангруш – Циммер – Гоган собирается, как мозаика, из отрывочных воспоминаний множества персонажей – среди них и американские коммунисты 1930–1950-х, и хиппи 60–70-х, и активисты "Оккупай" 2010-х. В этом романе, где эпизоды старательно перемешаны и перепутаны местами, читателю предлагается самостоятельно восстанавливать хронологию и логическую взаимосвязь событий.

Джонатан Летем

Проза / Контркультура / Современная русская и зарубежная проза