Читаем Места полностью

(Вася вешает трубку, выходит из будки, скрывается за кулисы. Снова появляется, представляется публике: Вася Ситников. Потом вдруг опоминается и кричит через весь зал Мише.)

ВАСЯ Миша, а как же с Иван Иванычем?

МИША (кричит) Что-нибудь придумаем.

ВАСЯ Так ведь нас двое.

МИША (выходя из себя) Да звони ты, черт тебя подери.

(Вася, как в начале, достает записную книжку, отыскивает телефон, опускает монету, набирает номер. Раздается звонок.)

МИША Алло. Алло.

ВАСЯ Алло. Алло.

МИША Алло. Алло. Не слышно.

ВАСЯ (бьет кулаком по автомату, монета проскакивает) Миша? Это ты? Это я.

МИША Вот теперь слышно.

ВАСЯ Ты чего делаешь?

МИША Ничего не делаю.

ВАСЯ Выпить хочешь?

МИША Хочу.

ВАСЯ Ну, иди ко мне.

(Миша оставляет трубку на кресле, представляется: Миша Шимякин, идет на сцену. Входит на сцену. Здоровается с Васей за руку.)

МИША А кто третий?

ВАСЯ Вот в этом месте и должен был появиться Иван Иваныч.

МИША Что придумать такое? А? (Пауза.) Придумал. (В зал.) Кто будет третьим?

(Самый первый в одном из задних рядов зала — маленький человек с бородкой.)

ЗРИТЕЛЬ Я.

МИША (кричит ему через весь зал) Значит, когда я сейчас спрошу: А кто третий? — вы скажете: Я — и пойдете на сцену. Понятно?

ЗРИТЕЛЬ Понятно.

МИША (Васе) А кто третий?

ЗРИТЕЛЬ Я.

ВАСЯ Иди сюда, на сцену.

(Зритель пускается в путь.)

(Мише.) Давай позвоним Ивану Иванычу. Узнаем, как он себя чувствует.

МИША Он же умер.

ВАСЯ Кто тебе сказал? Просто ему плохо стало, и его увезли домой. (Опускает монету в автомат, набирает номер. Раздается звонок. В одном из дальних рядов пожилой человек поднимает трубку.)

ИВАН ИВАНЫЧ Алло.

ВАСЯ Иван Иваныч, это мы. Это я, Вася.

ИВАН ИВАНЫЧ Ах вы, сукины дети! …… вашу мать!

ВАСЯ Алло! Алло! Что вы говорите?

ЗРИТЕЛЬ (сидящий близко к сцене) Сукины дети, говорит.

ВАСЯ (зрителю) Спасибо.

ЗРИТЕЛЬ Пожалуйста.

ИВАН ИВАНЫЧ Сколько можно сидеть и ждать!

ВАСЯ Алло! Алло! Что?

ИВАН ИВАНЫЧ Провод подергай.

ВАСЯ Алло! Алло! Что?

ЗРИТЕЛЬ (Васе) Провод, говорит, подергайте.

ВАСЯ (зрителю) Спасибо.

ЗРИТЕЛЬ Пожалуйста.

ВАСЯ (подергал провод) Иван Иванович.

ИВАН ИВАНЫЧ (передразнивая) Иван Иваныч, Иван Иваныч.

ВАСЯ Вот теперь слышно.

ИВАН ИВАНЫЧ Слышно ему. Сукины дети! Сколько можно ждать?

Мой выход сейчас, а вы телитесь час целый.

ВАСЯ Понятно. Значит я сейчас перезвоню.

(Вешает трубку, выходит из будки, в это время подходит зритель, согласившийся быть третьим.)

ЗРИТЕЛЬ Вот я и здесь.

МИША Вы, товарищ, извините, но обстоятельства переменились. Наш третий нашелся.

ЗРИТЕЛЬ (несколько смешавшись) Да… А я думал… А далеко тут у вас это… в смысле. (Изображает жестами поллитра.)

ВАСЯ Здесь, рядом. (Показывает за кулисы.)

ЗРИТЕЛЬ (делает неуверенное движение в сторону, указанную Васей) Может, я сбегаю?

МИША Нет, нет, товарищ. Посторонним запрещено. Просим покинуть сценическую площадку. Тут рядом с театром, за углом, есть винный отдел, скоро кончится — сбегаете. (Васе.) Ну, давай. Звони Иван Иванычу.

(Вася начинает искать двухкопеечную монету, но не может найти. Зритель в это время неохотно и очень медленно начинает покидать сценическую площадку. Миша теперь вместе с Васей ищет монету. Но монеты нету.)

ВАСЯ Все монеты истратил, пока тебе звонил.

МИША У меня нет тоже.

ИВАН ИВАНЫЧ (через весь зал) Да что же это такое! Ну и сукины дети!

МИША (через зал) А что вы так нервничаете, Иван Иваныч?

ИВАН ИВАНЫЧ Он еще спрашивает!

ВАСЯ Я по тексту должен был всего два раза звонить, а получилось 4. Откуда я возьму монеты?

ИВАН ИВАНЫЧ Ты не болтай. Время идет.

МИША А мы (смотрит на часы) начали раньше, и до вашего выхода еще пять минут.

ВАСЯ А где же я монеты возьму?

ИВАН ИВАНЫЧ (к зрителям) Дайте этим идиотам кто-нибудь монету.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги