Читаем Места полностью

Древневосточная легкость бытия

1993

Предуведомление

Конечно, по размеру это скорее цикл, чем сборник самоотдельный. Да это, собственно, и соответствует невеликой идее его. Обаяние некоего восточного нечто, некой версии «восточности» в нашей культуре и литературе постоянно заставляет возвращаться к себе и порождать новые, соответственно новым обстоятельствам и реалиям, варианты этой восточности (не будем же мы себя обманывать, что являем нечто даже приближенное, что можно назвать «приблизительно-натуральным восточным», тем более, что и не понятно, что мы вкладываем в понятие «восточное» — так, нечто — дымка, минутное промелькивание каких-то интонаций и забавно принятых норм, правил и даже якобы жанровых четкостей явления этого «восточного»). Ну, да ладно.

Что же касается понятия «сборник», то я давно уже обнаружил, что оно определяется отнюдь не количеством стихов, размером, а простым наличием предуведомления, легитимирующим любое образование, сборище стихов, отдельное ли стихотворение как сборник, текст или что там еще. И это справедливо, так как только назначающий жест и может определить в этом мерцающем мире какие-либо условные рамки и ограничения.

1v| o3663 Вот ты сидишь, пришел к тебе медведь                Не отвергай его с порога, ведь                Два класса сущностей есть в мире и под ним —                Похожие, но способом иным                Нам                Явленные1v| o3664 Как вдруг окажешься в деревне                В траве ли полевой, в овсе ль                Черном —                Не хочется думать о жизни, поверь мне                Не хочется думать о смерти, поверь мне                Не хочется думать совсем                Поверь мне

Русская Ицзынь

1994

Предуведомление

Не будем здесь подробно рассказывать манипулятивную и семантическую технику толкования Ицзынь. Это известно всем. Китайская версия построена на материале и стилистике сложившейся китайской мифологии и поэтики. Мы попробовали сделать некий перевод, транспонирование принципов на мифопоэтический материал русского языка. Ну, и конечно, есть специфика наложения этих структур на специфическое совпадение и разведения космического и антропологического феноменов в пределах российской традиции.

Позиция первая

1v| o3665 Медведь под землю уходящий                Под утро                Выходит полнокров и истов                Днем                Теперь и встреча с коммунистом                Ему полезна                Но к вечеру превосходящий                Самого себя                Он в преизбыточности странной                А к вечеру его нежданно                Отстреливают

Позиция два

1v| o3666 Туман и изморозь и иней                С утра                Но днем уже полно народу                Пустую по приказу воду                Толкут                Под вечер ж — ушки на макушке                Идут на Кремль — оттуда пушки                Царь-медвежие                Встречают

Позиция Три

1v| o3667 Медведь все кружит, нюхает помет                Утром                Вдруг набегают и девицу из берлоги                Спасают днем и замуж выдают                За разумного вроде                А к вечеру она уже в Кремле и слезы льет                Неудовлетворенная

Позиция Четыре

1v| o3668 Заря партийного строительства                Поутру                Но юная жена приходит в дом                И все собой сжигает днем                И хозяина, и гостей                А к вечеру разбойник ходит вокруг дома                Но он находит средство, входит внутрь и все знакомо                Ему                В доме

Позиция Пять

1v| o3669 Медведю страшно ломит кости                Поутру                Вдруг наступает на змею                И кровь, много крови, и упоение в бою                Днем                На подступах к Москве                А к вечеру три мощных гостя                Приходят                Для долгой ночной беседы

Пятьдесят песен о Корее

1995

Предуведомление

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги