Читаем Места полностью

Как сразу бросается в глаза, количество заявленных песен и количество предъявленных здесь вашему вниманью весьма рознятся. Но нет, не пытайтесь поймать меня на подлоге. Я это и сам отлично знаю, да и, как видите, сам это и объявляю. Просто вы не были в Корее. А те, кто был, тот знает, что там не все так уж и просто, как у нас и как нам отсюда представляется. Все, что там в Корее представляется простым и ясным, по приезде сюда кажется уже далеко не таким. А многое просто даже и не подлежит оглашению тут. Это просто даже и опасно. Поэтому единственный способ ознакомиться с полным корпусом текстов — добраться до Кореи. Да, и не забыть захватить с собой и меня. Но тут объявляется другая трудность — то, что явно у нас, как-то тускнеет и блекнет в корейских пределах. Вот такие вот неувязочки. Да они, собственно, везде свои. Смиримся! Я уже смирился!

1v| o3670 Две тетки толстые корейские                Схватились над предметом узким                Мне неведомым                Как две такие ж тетки русские                Или такие же еврейские                Друг друга кроют по-еврейски                А эти — эти по-корейски                Всего и разницы1v| o3671 Летел над городом Кванджу                Огромный из металла жук                Ему я что-то крикнул резко                Но он в ответ мне по-корейски                Отвечал                Ну, по-корейски, и по-корейски                Однако же совсем нерезко                Хотя я был с ним достаточно резок1v| o3672 Толпой валит народ корейский                Кругом холмы и зелень парка                И все без поворотов резких                Да и без видимой запарки                И воздух чистый и кристальный                Но приглядишься — а усталый                Народ-то                Усталый1v| o3673 Большая лягушка утопла в пруду                И слышит сквозь воду ей кто-то: Приду                Сейчас! —                Шепчет                Корейский крестьянин к ней в воду спускается                Берет ее в руки и с ней поднимается                Из воды                Приносит домой и кладет на кровать:                Здесь будешь со мною, лягушечка, спать! —                Действительно, спит она с ним и стареет                Ну, это, понятно, не только в Корее

Китайское

Шутка

1997

Предуведомление

Китайское — оно и в Японии китайское. Так уж сложилось в мире. Вот русское — оно в России русское, а в других местах — и не русское. Уж не знаю и какое, я там не бывал, да вот только — не всегда русское. А с китайским иная история — оно всегда китайское. Не знаю, это лучше или как, но так есть, и мы этому не судьи.

А вот шутка про Китай — не то что в Японии, но и в самом Китае не совсем шутка. А уж шутка про китайское и вовсе только в наших пределах понятна, так как понятие «китайское» в этом смысле — оно в каждом народе свое, особое, невоспроизводимое.

1v| o3674 Думаю…….                Придумал……                Это китайское, это китайское, это китайское, это китайское                Пойду…..                Завтра…..                Утром…..                На пруд…….                Это китайское, это китайское, это китайское, это китайское                Посмотрю….                Как рыбки….                Золотые…..                В прозрачной…..                Воде…….                Это китайское, это китайское, это китайское, это китайское                Взаимопереплетаясь……                Плавают, плавают, плавают, плавают, это китайское, это китайское, это китайское, это китайское, плавают, плавают, плавают, плавают, это китайское, это китайское, плавают, это китайское, плавают, плавают, это китайское, это китайское, это китайское…

(Данное произведение есть кантата и исполняется с большим сонорным напряжением и повторением каждого слова типа: думаю, думаю — с повышением интонации и усилением голоса — думаю, думаю, думаю — постепенно успокаивается и утихает, возвращаясь к начальной интонации, затем следует пауза и все повторяется со следующим словом, слова же: это китайское… — произносятся столько раз, сколько указано в тексте и очень размеренно, с некой квазикитайской интонацией: это китайское, это китайское. Вот и все)

Про меня и про китайцев

1997

Предуведомление

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги