Читаем Места полностью

1v| o3613 Кто право дал ему, Саади                Средь сада разжигать свечу                И подносить ее к плечу                Чтобы — какого Бога ради? —                Крыло сгорало до плеча                Скажи мне, темная свеча                Ах, молчи ты, Бога ради                Что ты знаешь о Саади!1v| o3614 Все снова обратится в прах —                Сказал восточный вертопрах                Но в Греции сидела пряха                И снова жизнь пряла из праха                А нам неведом этот страх                Не различаем — прах не прах                Но различаем: есть душа                В ком есть — так, ох! — как хороша1v| o3615 Роза молвит соловью!                Соловей, мой ай лав ю                Соловей безумн и тих                Молвит: их — мол — либе дих                Но над ними кто-то острый                Говорит им: Дранг нах остен                А вверху совсем другой                Незаметною рукой                Отмеряя меру лиха                Говорит всем: Тихо… тихо…1v| o3616 Говорят все радиостанции Советского Союза                Пригову — простому поэту Советского Союза                В Коктебеле — курортном месте Советского Союза                Открылась суть Советского Союза                А суть в том — что всякому сверчку свой шесток                Но и каждому шестку свой сверчок                И если сверчку не подходит шесток                Или шестку не подходит сверчок                То кто же гибнет — сверчок или шесток?                А гибнут оба — и сверчок и шесток                Так как не удовлетворяют основному условию жизни —                Единосущности1v| o3617 Над Советским государством                Размышлял я много дней                К честной радости моей                Стих случился благодарствен                И не то чтоб я певец                Этого жизнеустройства                Просто я имею свойство                Жить и видеть все как есть1v| o3618 По высокому счету безнравствен                Я люблю и пытаюсь понять                Это подлое — но государство                Эту родину — но и не мать                Если б был я свободен и вечен                Я бы жил веселясь в пустоте                Но поскольку я слаб и конечен                Я боюсь умереть в пустоте1v| o3619 Лукавые тарелок                Летающих черты                Они нас подсмотрели                А мы их — не моги                Да Бога все ничтожней                Захочет — зашумит                Всех умных уничтожит                Всех глупых сохранит1v| o3620 Что это значит все — не знает                Но видит сон: словно вползает                В нее блестящий, жесткий змей                Вот он уж веселится в ней                И словно всю ее пронзает                До самых спрятанных корней                Чужой, словно заране знает                Куда ужалить побольней                Но он живет недолго в ней                И ослабевший выползает                Лежит в сторонке, исчезает…                Но боль не исчезает в ней                И змей словно не исчезает                И просыпается она                Тягучей смутою полна                И пакости внутри полна                И ожидания полна                Что это значит все — не знает1v| o3621 Положение с деньгами                В государстве очень сложно                У кого ни спросишь — камень                Словно на сердце положишь                Хочешь — спросим у рабочих                Хочешь — у интеллигента                Нету денег! Денег нету!                Что уж говорить о прочем1v| o3622 Не сила ли нас поднимает                И держит вверху над землей                Но что нас к земле прижимает                И так наполняет собой?                Не та же ли самая сила                А может побольшая сила                Нас так награждает собой                А то бы давно улетели                Не чувствуя радости в теле                Не зная тяжелого хлеба                Не помня про сладкую кровь                Свобода нас гонит на небо                К земле принуждает любовь1v| o3623 Пора подступает пуста и нежна                Когда что ни день — то отвага нужна                Но всюду такой поселился Восток                Он знает один окончательный срок                А я посередке делю пустоту                На нежную эту, на страшную ту1v| o3624 Друзья мои, смею ли вам объявить                Как я вас люблю и хочу вас любить                Как я вас боюсь и хочу вас любить                Хочу быть один и хочу вас любить                И если порою хочу вас убить                То лишь потому — что безумен есть любящий                Древесный он столб есть обуреваемый                На месте бегущий и все-таки губящий                И собственной силой в конце побиваемый1v| o3625 Так Лермонтов страдал над жизнью                Ее не в силах полюбить                И Шестов так страдал над книгой                Ее не в силах разлюбить                И Достоевский так над Богом                Страдал не зная как любить                Так я страдал над государством                Пытаясь честно полюбить1v| o3626 Вот и листья облетели                Да и всякое другое                Вот уже как две недели                Я в природу ни ногою                Но сижу и вспоминаю                Помню: листия летали                И пора была иная                Как в безоблачной Итальи                На крылечке по утрам мы                Или под вечер сидели                Вспоминая жизни драмы                Ни на волос не седели                А теперь уж точно драма                Но не в памяти — на деле                Голова взяла и прямо                Сразу вся и поседела
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги