Читаем Места полностью

1v| o3567 Девка — толстенькие ножки                Побежала по дорожке                Девка, девка, как те звать? —                А она и говорит:                Мое имя, твою мать                Из-под топота копыт                Моих                Узнаешь —                Гляжу, и вправду — копыта у нее1v| o3568 Соловьи солдат тревожат                То им пятки пощекочут                То с ногами на них вскочут                То под сердце острый ножик                Им засадят — Боже свят!                Соловьи, вы бы солдат                Не тревожили                А?1v| o3569 Видит Ельцин — наш отец                Кто-то там пригнал овец                А пригнал-то — кто таков?                А Евгений Примаков! —                А що це будет за зверь? —                А это тот, что входит в дверь! —                А, двуногое, значит? —                Двуногое, Борис Николаевич, двуногое! —                Значит, и поступать с ним надо как с двуногим! —                Да, как с двуногим, Борис Николаевич! —                Так и поступайте1v| o3570 Верблюд стоит посреди пляжа                И в море смотрит без печали                Вот и теперь не скажешь даже                Что было в самоем начале —                Воды? песок? иль воды снова?                А в общем-то, вначале — слово                Было                Это всем известно                Даже верблюду                Оттого и смотрит без печали1v| o3571 Российский безутешный див                Или подобная же птица                У самой западной границы                Морду на лапы положив                Вперяет свой тяжелый взгляд                Во тьму! и ждет — что же назад                Ему                Возвратится1v| o3572 Сглодали бедное животное                Ручки и ножки обглодали                А кто такие мы! Иль дали нам                Права любые, в смысле: Вот оно вам! —                От головы и до предела                Крайнего                Свое неправедное дело                Творите                Безнаказанно!1v| o3573 Сидеть в больнице я привык                Но все же умирать не хочется                Она приходит и щекочется —                Смерть; обращается: Старик                Забыла, как те будет имя-отчество?                — Я сам забыл, но так не хочется                Умирать! —                А кому хочется! —                Бывают такие! —                Согласна, бывают, но большинству все же не хочется! —                Согласен!1v| o3574 Я видел Пушкина в гробу                Затянутого черным фраком                На его белом круглом лбу                Ероглифом иль местным знаком                Каким                Христианским                Чернела муха — Как те звать                Муха? —                Спросил ее я — Актезв Ать! —                Отвечала она скромно                Несмотря на имя1v| o3575 Я видел кису на снегу                Она одною лапкой мыла                Живую мордочку без мыла                А после тихо: Не могу! —                Промолвила. — Так что ж ты, киса                Не можешь? —                Все не могу и отъебися                От меня!1v| o3576 Там женщина лежит                Во рву, совсем не дышит                Травинка лишь дрожит                Над нею, лишь колышит                Прозрачный ветерок                Над нею мушек стаю                Тебе она, дружок                Не мать ли? Скоро встанет                Она! —                Мать, мать, но она не встанет! —                Мрачно                Отвечает                Он1v| o3577 В маленькой столовой привокзальной                У окна, где рядом туалет                Ты сидела одиноко в зале                Вроде бы — подруга школьных лет                Моих                Я пригляделся                Ты узнала, подошла, присела                Улыбнулась краешками рта                И сказала тихо: Здравствуй, Сева                — Я не Сева! — Знаю, это так!                Это я просто так1v| o3578 Я слово позабыл, но тут же и сказал                Правда сказал совсем другое слово                Другое ли? — поскольку позабыл                Какое я хотел — и снова                Позабыл                Так ежели позабывать                Что пользы будет называть                Слово таким                Каким ты его хотел сказать
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги