Читаем Места полностью

Открыто, что в Срединной России внедрение космического в антропологическое имеет форму непосредственного контакта, что и делает это место специфическим, неповторимым и самоотдельным во всех отношениях

* * *

Открыто, что в Москве особым образом явлена самопорождающаяся система экранирования энтропических волн, что и делает это место специфическим, неповторимым и самоотдельным во всех отношениях

* * *

Такими же чертами специфичности, неповторимости и самоотдельности во всех отношениях наделены, отмечены и остальные двадцать, ну, пятнадцать, ну, тринадцать центров российской самодостаточной государственности и государственной самодостаточности

1v| o3441 Сижу в пивной за кружкой пива                И вижу пред собою воочью                Тринадцать умных и красивых                Не грандиозных и не очень                Навязчивых                Амбициозных не очень                Россий                Они плывут перед глазами                Уходят, тают — но за нами                Будущее! —                Шепчут                Исчезая

Славословия

1999

Предуведомление

Вот такая вот, почти по каноническим законам, славословица всем известным заслуженным людям в качестве и их прославления, и своей чрез то причастности, если и не к величине их свершения, так просто к бытию, ими описываемому и прославляемому. Это почти дыхание и резонанс с простым и прямым звучанием их имен. И если все в этом мире неслучайно, в том числе и написание и произносительная форма наших имен, то через причастия им мы сможем хоть в какой-то степени прикоснуться и к истинному их величию, помимо просто читания текстов и вычитывания из них практически того же самого

* * *

Пааавееел Флоооренскииий — быстро проговариваем ему хвалу за его ум, прозрения, несвершения страдания и превозмогания страданий

Сееергий Буулгааков — быстро проговариваем хвалу ему за его достоинство, терпение и спокойную проникновенность

Николааааай Бердяяяяяеееев — быстро, быстро, быстро, ззззаикаясь, произносим ему хвалу за его страстность, самозабвенность, искушаемость и искушение, остроумие и убедительность

Лееев Шееестооов — быстро-быстро-быстро-быстро-быстро проговариваем ему хвалу за безумие, за безумие и яркость, безумие и подлинность, безумие и непостижимость, непостижимость и всякое, всякое, всякое, всякое, всякое, всякое и абсурдное, и всякое

Иваааан Ильиииин — быстро-быстро-быстро-быстро-быстро проговорим-проговорим-проговорим ему-ему-ему хвалу-хвалу-хвалу за надежность, спокойствие и уверенность, и непоколебимость, и трезвость, и ясность и прямоту высказывания, и за все, за все, за все, за все такое

Васиииилий Роооозанооов — быстро, быстро, быстро, быстро проговорим, проговорим, проговорим ему-ему-ему-ему-ему-ему хвалу-хвалу-хвалу за-за-за-за-за-за-за ехидство, ехидство, ехидство, усмешку, усмешку, усмешку, искренность и коварство, искренность и сладость, сладость, сладость, искренность и гадость, гадость, гадость, сладость и гадость, и беспокойство, беспокойство и умиротворенность, умиротворенность и коварство, искренность и беспокойство, коварство и сладость, и гадость, гадость и сладость, и умиротворение

И быстро-быстро-быстро-быстро проговорим-проговорим-проговорим-проговорим всем-всем-всем-всем им-им-им-им-им-им и все другим-другим-другим-другим, все, что было и было, и есть и было, было, было и есть-есть-есть-есть-есть и было-было-было и есть, и было, и есть, и было, и есть есть-есть-есть, и было

Я и Петербург

2000

Предуведомление

Не следует думать, что на пределе этого текста я соотношусь с Петербургом в качестве некоего репрезентанта неких неантропоморфных прямых или метафоризированных сущностей. Нет, я соотношусь с ним как простая и целостная человеческая монада, нисколько не уступая ему ни в мерности, ни в динамичности, ни в топологической мощности и темперированности.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги