Читаем Места полностью

1v| o3397 Я помню сад — там было счастье                Там воздух как святой Аврилий                Сарматский                Висел                И все стихами говорили                Совсем без моего участья                И все это в безумной силе                Висело — видимо Россия                Это было

21.

1v| o3398 Вышли утром мы, было под вечер                Вдруг пахнуло сырым и горячим                И распаханно-чистым овечьим                Но волче-безумнособачьим                И запахло паленою шерстью —                В том углу умирала Россия                В женском смысле, что по прошествье                Двух эонов должна была сына                Родить                Поначалу точечного, незаметного

22.

1v| o3399 Весна в России. Листик клейкий                Повсюду сладенькая водочка                Сверкает                На каждой мышке и уклейке                Такая маленькая звездочка                Красненькая                И кто-то шепчет, полный нежности:                Коснись, коснись моей промежности! —                Да я уже! —                О-о-ооооо!

23.

1v| o3400 В России, помню, на краю земли                Тургеневские девушки цвели                Так приглядишься — а они цветут                И песни деревенские поют                Дотронешься — они цветут алее                Бегут, бегут вдоль липовой аллеи                Поймают, скажем, Шеллинга и вот                С ним водят нацьональный хоровод                И на меня оглядываются

24.

1v| o3401 Короткий промежуток времени                Я славен был в своей стране                Когда с моим бессмертным именем                На устах                Входили девушки ко мне                И говорили: Сокол ясный!                Бери, веди нас! — а мне ясно                Что я опять уже смертный

25.

1v| o3402 В небе вечернем заря догорает                Красным, сиреневым душу язвит                Сумерки с деревом женским играют                Ствол его дивно извит                Что-то в сем чувствуется такое                То ли мольба, то ль Китай                Что-то спасительное, родное                Только в ответ: Пропадай! —                Слышится

26.

1v| o3403 Я сплю над России и все-то мне нет                Заснуть, и как ангел завета                Раздвинув меня, мне является это:                Очень даже ломает

27.

1v| o3404 О милый мой, в России летом                Грибов и ягод — нету сил! —                Да, милая, но эполеты                Германских воруженных сил                На моих плечах! —                Но, милый мой, ты видишь шар                Метафизический над нами?                Висит — так русская душа                И сумрачный германский гений                Беседовали

28.

1v| o3405 Сумрак осеннего дня                Дождик хлопочет на крыше                Господи, у меня                Нету и маленькой мыши                Сам погубил-задушил                Безумный, средь жизни советской                Безумной же                В ладанку только зашил                Косточки тонкие детские                Безумные же

29.

1v| o3406 В тяжелых валенках брести                По Сыктывкару и колеблясь                От слабости, вдруг набрести                На памятник и: Доктор Геббельс —                Прочитать надпись                И вскрикнуть жалобно: Мой Бог!                В алкании духовной жажды                Мир непростительно широк                Я сузил бы! — но не сужать же

30.

1v| o3407 Я скоро возвращусь в Россию                Где каждый чем-то да загублен                Исторически                Но я, но я не усугублю                Хотя меня о том просили                Сама жизнь просила                Но нет, нет, не усугублю                Не мое это дело расстреливать несчастных                                                  духом по темницам нравственности

31.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги