Читаем Месть полностью

Но более всего я был разочарован позицией, занятой «Обсервером». Его редакция не посчитала нужным включить в две опубликованные в журнале статьи, посвященные событиям, описанным Авнером, материал, иллюстрирующий возможность другого подхода к его рассказу. Материал этот редакция получила в результате расследования, которое проводила совместно с журналом «Маклинс».

«Маклинс» все же поместил комментарий, подтверждающий факты работы Авнера в Мосаде и службу его в авиакомпании «Эль-Ал». «Эль-Ал», кстати, отказалась сообщить, в каком качестве работал в ней Авнер.

«Обсервер» и этого не напечатал. Издатель Магнус Линклетер объяснил мне, что эта часть информации была получена без его участия, одним «Маклинсом». Оставалось предположить, что общими в исследовании были только те факты, которые могли дискредитировать мою книгу. Линклетер в разговоре со мной и с Кристофером Мак-Лахоузом, представителем английского филиала издательства «Коллинз» вообще обвинил книжные издательства в том, что они давно начали навязывать читателям вымышленные истории в качестве подлинных, довольствуясь одним каким-нибудь источником информации. Подобная практика, по его словам, не отвечает более высоким стандартам, принятым в редакциях газет и журналов. Эти соображения должны были, казалось, побудить «Обсервер» опубликовать информацию, поступающую из разных источников.

Ни Линклетер, ни некоторые другие журналисты, которые занимаются сами исследованиями подобных вопросов, не выдвигали возражений против моего метода уточнения информации, основанном на проверке косвенных данных. При этом, однако, они явно предпочитали моим доказательствам представленные официальными разведывательными органами.

Мне кажется, что «Обсерверу» не следовало бы так уж безоговорочно полагаться на официальные источники после того, как по настоятельной рекомендации английской разведывательной службы он в свое время послал в Бейрут в качестве корреспондента Гарольда Филби («Кима»).

В этих заметках я сосредоточил внимание лишь на негативных комментариях к вопросу об аутентичности «Мести». В прессе появлялось немало и положительных откликов, но останавливаться на них я не считаю нужным. Читатели, которые доверяли Авнеру, точно так же как другие, которые ему в доверии отказывали, полагались либо на собственные суждения о предмете, либо на отзывы других, когда отвечали себе на вопрос, достоверны ли события, описанные в книге, или лишь «похожи на правду». Никаких доказательств ни «про», ни «контра» никто выдвинуть не смог. Все, что по этому поводу известно, изложено в сообщении об истории создания книги. Официальное источники либо все отрицали, либо отказывались, как обычно, от всяких комментариев.

Немецкий журнал «Дер Шпигель» пользовался методами проверки, в некоторых отношениях отличными от обычных, и обнаружил ошибку в первоначальном варианте моей рукописи. Ошибся я в названии дороги в горах в Швейцарии, описывая январский побег Авнера. Оказалось, что дорога, которую я назвал, в это время года была непроезжей. Я неправильно понял инструкцию, данную мне Авнером. В своей правоте я поначалу не усомнился, потому что сам по этой дороге проехал, но это было ранней осенью. Ошибка эта была единственной. На протяжении целого года полемики ничего больше пересмотру не подвергалось.

Отдельные эпизоды, рассказанные Авнером, подтверждены быть не могут.

В предисловии к своей книге я на это указывал. В этой связи меня поразила позиция журнала «Маклинс». Печатая отрывки из книги, редакция не сочла нужным предупредить об этом читателей. Пятнадцать журналистов, приглашённых «Маклинсом», трудились над проверкой рассказа Авнера и пришли к выводу, который был четко сформулирован мною в предисловии, доступном каждому взявшему в руки мою книгу.

Совершенно естественно, что человек в ответ на нападки, дискредитирующие его методы работы и достоверность его источников информации, защищается. Невольно возникает желание выше оценить свои собственные достижения. Однако этому искушению я все же не поддамся. В своей оценке исповеди Авнера я остаюсь на той же позиции, которую занимал год назад, когда писал свое предисловие. Я доверяю ему не больше, но и не меньшее, чем тогда.

Журналист Фил Сержи в обозрении «Книги в Канаде» поднял вопрос, который показался мне важным. Он подверг сомнению — и достаточно категорично достоверность материала, положенного в основу «Мести». «Самое интересное в «Мести, — писал он, — то, что она не очень отличается от других написанных Джонасом книг: прекрасной «Сделано неизвестными» в соавторстве с Барбарой Амиель — и замечательного романа «Окончательное соглашение» По существу в обеих книга речь идет об инопланетянах, оказавшихся в обществе, которое ставит их в тупик. Авнер по своему характеру от них не отличается… Насколько эти особенности Авнера повлияли на отношение к нему Джонаса, сказать трудно».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
1917 год: русская государственность в эпоху смут, реформ и революций
1917 год: русская государственность в эпоху смут, реформ и революций

В монографии, приуроченной к столетнему юбилею Революции 1917 года, автор исследует один из наиболее актуальных в наши дни вопросов – роль в отечественной истории российской государственности, его эволюцию в период революционных потрясений. В монографии поднят вопрос об ответственности правящих слоёв за эффективность и устойчивость основ государства. На широком фактическом материале показана гибель традиционной для России монархической государственности, эволюция власти и гражданских институтов в условиях либерального эксперимента и, наконец, восстановление крепкого национального государства в результате мощного движения народных масс, которое, как это уже было в нашей истории в XVII веке, в Октябре 1917 года позволило предотвратить гибель страны. Автор подробно разбирает становление мобилизационного режима, возникшего на волне октябрьских событий, показывая как просчёты, так и успехи большевиков в стремлении укрепить революционную власть. Увенчанием проделанного отечественной государственностью сложного пути от крушения к возрождению автор называет принятие советской Конституции 1918 года.В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Димитрий Олегович Чураков

История / Образование и наука