Читаем Меморандум полностью

Мы спустились к реке и попали на праздник на воде. Кто-то что-то отмечал, люди в купальниках подходили к длинному столу, подкреплялись, отходили, кто возлегал в шезлонгах, кто прямо на пляжном песке, а кто барахтался в воде. Нас с Юрой не погнали, вопросов вроде «вы чьи?» не задавали, мы нашли свободный лежак, разделись, искупались и сразу повеселели. В этих многолюдных праздниках на воде было нечто романическое и доброе: почти никто никого не знал, можно было свободно знакомиться, пить-есть, купаться, танцевать — всё это под хорошую музыку и яркое освещение. Юра, пока еще по-северному белокожий, подружился со смуглой девушкой без комплексов по имени Аля, и эта парочка со стороны выглядела потешно, что их ничуть не смущало. Ко мне подбежала мокрая, только что из воды, такая же смуглянка, оказалась подругой Али, из той же парикмахерской. Она сходу объявила о напавшем на нее голоде, жажде и желании танцевать до утра, по колено в воде, цепко схватила меня за руку и повела к столу изобилия.

Там, у длинного пиршественного стола и произошла та самая встреча, которую я так малодушно оттягивал.

— Леша Суровин? — прозвенел голосок у моего плеча. — Ты?

Я оглянулся и оказался лицом к лицу с той самой девочкой… С минуту я приходил в себя. Пропали звуки, крики, свет прожекторов, моя спутница-парикмахерша, ночь и звезды.

…Мы стоим на перроне здешнего вокзала у моего вагона, держась за руки, и тринадцатилетняя Оленька звонким голоском, не обращая внимания на то, что ее слышат десятки людей и усмехаются, и сплетничают… Девочка самозабвенно объясняется мне в любви, обещая дождаться и стать самой верной женой на свете. Когда поезд тронулся и, набирая скорость, стал увозить нас прочь из города моего детства, на меня хлынула печаль, родители насмехались надо мной, называя недоразвитым Ромео, а я молча сидел у окна и видел не пролетающие деревья с домами, не реки с мостами, а детское личико Оли с ее беленькими кудряшками от немецкого папы и большими карими глазами от мамы-гречанки. Мне впервые в жизни девушка призналась в любви, хотелось и плакать от боли, и смеяться от радости, и молчать, вспоминая каждое слово девочки, каждую черточку полудетского лица…

Сегодняшние друзья, которых мы оставили в ресторане, выросли, превратились в толстых мужиков, а Оля почти не изменилась, такая же маленькая, такая же восторженная, как восемь лет назад. Ее белокурая головка легла мне на грудь и оказалась под моим подбородком, я пытался что-то сказать, но мой череп, опираясь на ее головку, при каждом движении челюсти стал дергаться, рискуя двинуть кого-нибудь затылком в лоб, я слегка отстранил девушку и наконец произнес:

— А ты всё такая же Оля-маленькая. Такая же милая крошечная девочка.

— Эй, Лешка, ты чего это прогнал виртуоза ножниц и расчески? — Юра подошел ближе, рассмотрел выглянувшее из-за моей спины нечто маленькое и беленькое. — Простите, господа. — В смущении опустил голову и проворчал: — Как хорошо, что есть такие вечеринки на воде, а в наше общежитие впускают круглосуточно… Ну, я поплыл…

— Это мой однокурсник Юра, — пояснил я загадочное явление. — Мы приехали на практику в управление моего отца.

— Лешенька, ты меня забыл? — спросила она, погрустнев. — Ты не поверил, что я буду ждать тебя всю жизнь?

— Что ты, — совсем смешался я, чувствуя трагикомичность ситуации, — разве можно забыть такую девушку как ты! Я ведь писал тебе. Написал три письма, ответа не получил и подумал, что ты обиделась или решила выбросить меня из головы.

— Ты мне писал? — Уголки розового детского рта сползли еще ниже. — Это мама!.. Или сестра!.. Они всегда были против наших встреч. Они письма твои и порвали… А я все эти восемь лет тебя ждала, сидя у окна. Думала, вот сейчас ты выйдешь из-за угла и направишься прямо к моему подъезду, я выбегу тебе навстречу, брошусь на шею и никуда не отпущу.

— Почему же ты не узнала мой новый адрес у Сергея и Миши, Саши и Бори — я им всем писал. Тогда я очень скучал, мне было одиноко на новом месте, а они мне хоть по разу но ответили. Тогда проходил чемпионат мира по футболу, мы все больше его в письмах обсуждали. Так что если б захотела, то могла бы узнать мой адрес и написать. Если такое дело…

— Аленушка, я тебя потерял. Ты где? Раз-два-пять, я иду тебя искать! — раздалось из-за кустов.

— Это, случайно, не тебя? — спросил я с надеждой.

— Да, это муж, — махнула она рукой. — Второй. Первый был совсем дурной. Лешенька, а хочешь, я сейчас его брошу, и мы пойдем с тобой, я тебе подарю свою невинность?

— Нет, нет, зачем такие жертвы, — с облегчением выдохнул я. Кажется, подруга была или очень пьяна или не в себе. — А дети у тебя есть?

— А как же! Девочка. Знаешь, она так на тебя похожа! Прямо вылитый ты. Я вас познакомлю, и ты сразу ее полюбишь.

— Знаешь, Оля, я не из тех, кто разрушает крепкую советскую семью. Пожалуй, мне лучше уйти. Вон, моя парикмахерша совсем заскучала, я так оброс, мне давно пора постричься. А тебя муж ищет. Прощай, я пойду. А?