Читаем Механист полностью

— Ну, в каждом племени можно найти легенды о замечательных личностях. Есть, конечно, и универсальные персонажи. Тор — я полагаю, что этот человек странствовал продолжительное время на обширной территории, пока не осел недалеко от Ишима и основал первый монастырь. Пересказы его деяний встречаются у разных народов. Или вот Танец и Музыка.

— Танец и Музыка?

— Никогда не слышала их баллад? Эй, Менестрель, порадуй даму своим искусством. Да и мы послушаем.

Менестрель — молодой парнишка, во всех передрягах таскающий за спиной гитару. Боец он никудышный, но любой из неприкаянных за него в бою готов отдать жизнь. Танец и Музыка — его кумиры, боги, если угодно. Однажды он спел Старьевщику песню, слова которой надолго запали в душу. Особенно припев:

Рыцари песни и дальних дорогГибнут в жестокой войне,Когда менестрель берет в руки клинок —Лютня сгорает в огне…

У Вика впервые даже в глазах защипало, наверное, от дыма — дело тоже было у костра. Певцом себя Старьевщик не считал — считал ученым. Раньше — теперь уже нет. Сгорела его лютня.

Парнишка покопался и вытащил из мехового футляра свой инструмент. Длинный мелодичный проигрыш, как будто не осень вокруг и костер не стреляет искрами в хоровод снежинок, но весна, и уже почки взрываются изумрудными лепестками, а ветви деревьев усыпаны бледно-розовым цветом. Вик слышит — это будет другая песня. Такая же хорошая и наверняка из репертуара старинных героев — Танца и Музыки.

Кто измерит мой путь? Кто изменит мой рок,Что начертан мне древним холодным мечом?Я блуждаю всю жизнь в лабиринте дорогИ ношу смерть за правым плечом.Не за знамя и герб, не за список побед.Не поймешь, где — искусство, а где — ремесло.Семь шагов через страх, семь шагов через бред,Коль остался в живых — повезло.

Хорошая песня — Венедис, Моисей и его неприкаянные слушают, затаив дыхание. Неприкаянные. Странный народ — весельчаки и романтики, разбойники и душегубы. Население варварских, с точки зрения каганатов, паханств. Под струнные переборы Вик почти засыпает. Очень далеко слышится голос Моисея.

— Легендарные Танец и Музыка — женщина и мужчина. Во всех каганатах, да не исключено, что и в диких землях, нет такого сохранившегося с давних времен поселка, где бы они ни выступали… или не убивали…


— …очень распространены рассказы о Волчонке, наемнике, для которого не было невыполнимых заказов и который сам выбирал себе заказчиков. Он мог решить, что наниматель должен поменяться местами с жертвой, и тогда ничто не могло его остановить. Прежде чем прибегнуть к его услугам, надо было крепко подумать. И он брал очень дорого за свою работу, а иногда делал ее бесплатно. Так же, как и Тор, Волчонок стал основателем, только не культа, а племени. Сейчас его род практически вымер, рассеялся, участвуя в бесчисленных битвах, и это неплохо — они были очень опасными. Если один ветеран-янычар, должен признаться, стоит трех-четырех неприкаянных, когда в строю, конечно, то один наемник этого племени — трех-четырех ветеранов…


Старьевщик понимает, что слушает речи Моисея рефлекторно, просто настроившись на источник звука, и это мешает ему полноценно спать. Еще он чувствует, что прижался к чьему-то плечу. Будут потом новые невероятные истории об Инженере. Ну да — он ведь только что с каторги, известно, как там утешают плоть. Вик отстегнул от собранного на базе рюкзака толстое шерстяное одеяло, подшитое с одной стороны кожей, завернулся поплотнее и откинулся на спину. В сознание еще стучались обрывки фраз о всяких там Волчатах, Раху, Пришедших, но его это уже не беспокоило — механист спал.


Утром, не успел Вик размять порядком окоченевшие ноги, Моисей уже сидел рядом и разливал по кружкам горячий брусничный чай.

— Ух, кости промерзли. Мою палатку твоя подруга заняла, пришлось рядом с тобой в спальном мешке пристраиваться. Не тот уже сезон, чтобы у костра ночевать. С чего это тебе, Инженер, вздумалось — по свежему воздуху соскучился?

А то кто-то Вика в шатер приглашал. Все из-за репутации — спит чернокнижник, никого не трогает, и нечего его самого тревожить, от греха подальше. Старьевщик втянул носом согревающий запах — намного приятнее, чем у тошнотворного отвара травника.

— Леди… — продолжал Моисей, — глазищи… ух… даже за задницу ущипнуть страшно.

Он громогласно засмеялся и залпом осушил свою кружку. Луженая глотка — у Вика кипяток получалось только прихлебывать.

— И где ты такую только подцепил? Полночи из меня истории вытягивала, настырная, отказать невозможно.

Механист улыбнулся: Моисей, трепач старый, его бы только слушали — готов в свободные уши ночь напролет байки загружать.

Перейти на страницу:

Все книги серии Мир рукотворных богов

Евангелие рукотворных богов
Евангелие рукотворных богов

Мир уже стал забывать, каким он был до Сумеречных Войн. Потерян счет времени. Исчезли с карты страны, архипелаги и моря. Нет городов – есть руины, где бушует радиация, где могут выжить лишь метаморфы. А что люди?Какие-то люди уцелели. Тлеют еще очаги цивилизации. Но где былое величие, где технологии прошлого? В своем развитии люди откатились в феодализм, их быт и уклад примитивен, их нравы грубы, их оружие – мечи и арбалеты. Лишь некоторые счастливчики владеют чудом сохранившимся оружием прежних времен.Но нет людям покоя и теперь. И не будет, пока в этом мире есть еще и Чужие. Противостоять Чужим обычным людям не под силу. Но все же среди людей находятся такие, кто может сражаться с ними на равных. Один из них – Ключник. Солдат, которого обучили пользоваться любым оружием – сложным образцом военной мысли и вполне, казалось бы, мирным предметом. Человек, утративший свое настоящее имя. А когда человек утрачивает имя, он становится или призраком, или… богом.

Вадим Валерьевич Вознесенский , Вадим Вознесенский

Фантастика / Боевая фантастика / Постапокалипсис
Механист
Механист

Этот мир не хороший и не плохой. Просто другой. Таким он стал после Великих Потрясений, после Возрождения из Пепла и Руин. Некоторые считают, что мир проклят, но это не так. Просто боги забыли о нем.Здесь сжигают на кострах чернокнижников. Нет, не тех, кто умеет разговаривать без слов или слышит не только звуки. Вне закона иное колдовство. Магия Механиста — запретная. Он оживляет механизмы, напитывая их энергией, подчиняет себе бездушные материалы, собирает из несочетаемых деталей работающие машины, агрегаты и приборы.Механист творит по наитию, убивает, не задумываясь, и все делает наперекор судьбе. Механист — чужой в этом мире. Чужой среди наемников, янычар, убийц и простых людей.Чужой для всех он и на каторге. Здесь Механист, спасая себя, убивает авторитетного каторжанина. Теперь предстоит умереть и ему. Вечером придут его убивать. Убийц будет много и все они будут вооружены. На что надеяться Механисту, за которого не вступится никто? Разве что на свою запретную магию…

Вадим Валерьевич Вознесенский

Фантастика / Боевая фантастика

Похожие книги