Читаем Мазарини полностью

А вот другое мнение французского монарха. На одном из первых заседаний Королевского совета Людовик заметил, что он взял полноту власти в свои руки не только потому, что этого больше всего хотел, но и потому, что считал кардинала Мазарини незаменимым на посту первого министра. Вообще король старался чаще быть рядом с кардиналом, который был счастлив видеть его активным и радостным, видеть, как он охотился, танцевал, музицировал. Людовик это интуитивно чувствовал.

Молодой король был доволен своим министром – другом и защитником в трудные дни. Он поражался его умению управлять государственными делами, его дипломатическими победами. Ведь именно он спас монархию во время Фронды и заложил основы для ее будущего процветания. Для короля Мазарини всегда оставался примером государственного деятеля. Кардинал заметно повлиял на его идеалы и вкусы. В некоторых пассажах «Мемуаров» Людовика, более зрелых, чем можно было ожидать от короля в возрасте тридцати лет, кажется, что сквозь мысли автора проскальзывают идеи Мазарини. Спустя годы после смерти кардинала мадам де Лафайет замечала, что «король пытается следовать в своей политике идеям, которые он (Мазарини. – Л. И.) ему внушил». В сущности, наиболее жесткий, профессиональный и блистательный из всех европейских монархов был созданием Мазарини.

Сам же первый министр Франции не был ни жестоким, ни жестким. На протяжении его правления, несмотря на тяжелые годы Фронды, практически не применялись тиранические методы. Он даже не мог себе позволить быть тираном, подобно Ришелье, по причине своего происхождения и шаткого положения. Поразительно, что он, являясь одним из созидателей французского абсолютизма, оставался либеральным политиком. Конечно, в рамках того времени. Он почти не отправлял на плаху политических противников, позволял вплоть до своей смерти разгуливать по стране позорящим его, его семью и приверженцев политическим сочинениям, листовкам и брошюрам, терпеливо выслушивал противоположные мнения. По сути, душа его была чуткой и весьма чувствительной. В нем гармонично уживались светскость и религиозность – тоже приметы его эпохи.

Франция в правление Мазарини считалась Францией католических реформ. Прошло восемьдесят лет со времен Тридентского собора (1545—1563), принявшего жесткую программу Контрреформации и наметившего направление серьезного реформирования католической церкви и доктрины, а также нравов верующих. Нельзя сказать, что положение о нравах было тут же принято во Франции – парламенты провинций, ссылаясь на независимость галликанской церкви, отказались тогда исполнять решения собора. Но на практике большая часть его положений постепенно стала применяться.

Однако непосредственно годы министерства Мазарини совпали с общеевропейским процессом, для которого термин «Контрреформация» будет очень неточным. О какой Контрреформации могла идти речь после Тридцатилетней войны? «Великое столетие душ» – так охарактеризовали свой век католические современники. То было время «очищения» церкви и усиления французского спиритуализма, когда иррациональное «невротическое» поведение рассматривалось как нормальный импульс человеческой натуры. Таким было одно из проявлений кризиса XVII века в духовной области, и таковы были попытки выхода из него.

Католическая «реконкиста» началась в верхах французского общества (в основном городской элиты, буржуа и дворянства). Под воздействием чаще всего являвшихся из Испании либо Италии новых орденов и конгрегации в городской среде шла интенсивная духовная жизнь, причем истая вера возбуждала мистицизм и ригоризм так же легко, как и светскую набожность. Иезуиты снова набирали силу и воспитывали будущую мужскую элиту в 70 коллегиях, а девушек отправляли на воспитание к урсулинкам. Они вовлекали в сферу своего влияния даже королей – этой участи позже не избежит и Людовик XIV.

Под влиянием таких благочестивых настроений видоизменялись понятия любви и эроса. Лучше всего это иллюстрирует деятельность герцога де Вентадура, основателя общества Сан-Сакраменто или Святого Причастия в 1627 году. К середине столетия оно уже имело отделения в пятидесяти городах. Вентадур являлся проповедником моральных реформ и монашеского поведения в миру. Герцог и его соратники выдвинули идею любить многих людей, а не одного, и настаивали на том, что с любимыми женами их мужьям надо жить, как братья, а женщины должны вести себя подобно святой Терезе. Общество активно действовало и на политическом поприще. Его члены проповедовали защиту бедных, выступали против богачей и власть имущих. В предместьях Парижа они раздавали беднякам деньги и одежду. В 1656 году обществом Сан-Сакраменто был основан бесплатный госпиталь.