Читаем Мазарини полностью

Недолго сопротивлялось политике Мазарини и «старое чиновничество» – дворянство мантии, в ряде случаев выступая совместно с дворянством шпаги. Построенная еще при Ришелье административная система формирующегося централизованного и монополизирующего власть государства во время Фронды была частично разрушена. Правительству Мазарини предстояло ее восстанавливать, преодолевая сопротивление парламентов и прочего «старого» чиновничества.

В 1653 году первый министр восстановил былую практику посылки интендантов в провинции. Борьба центральной власти с волнениями в Бордо и Гиени, Марселе и Провансе продолжалась, и поэтому комиссаров прямо не называли интендантами. Эти люди не жили постоянно в подконтрольных им местностях, потому что рисковали жизнью почти каждый божий день. Обязанности их поначалу были различными, как бы замаскированными. Некоторые посланцы центра отвечали не за одну, а за две или даже три провинции.

Конфликтные ситуации возникали и в столице. Здесь с ними умело и дипломатично справлялся сам кардинал. За всю свою жизнь Джулио привык быть там, где горела почва под ногами. Своим острым чутьем среди выросших новых сильных политиков он ощущал: чем дольше тлеют конфликты, тем больше в нем сохраняется необходимость.

Весной 1655 года правительство Людовика XIV предложило для регистрации Парижскому парламенту несколько финансовых эдиктов, которые вызвали критику и противодействие магистратов. В дело решил вмешаться юный король: разряженные в охотничьи костюмы, люди его свиты явились в парламент. И во главе их красовался сам Людовик. Там монарх пробыл всего несколько минут, раздосадованный тем, что его отвлекают от любимых занятий и не слушаются, как подобает подданным. Он объявил, что запрещает проводить совместные заседания всех палат парламента и тут же покинул Дворец правосудия.

Парламентарии были оскорблены таким неуважением к себе и решили не подчиняться. Людовик тут же побежал к своему учителю и крестному отцу, а первый министр своим дипломатическим искусством «утопил» парламентский конфликт в долгих и запутанных переговорах.

Мазарини знал, что делает, несмотря на имевшиеся еще трудности. «Сейчас я, как никогда раньше, уверен в будущем», – говорил он королеве. Кардинал не спешил, поскольку имелись его выдвиженцы, которые продолжат дело, пусть даже несколько иными способами.

За спиной мудрого и осторожного первого министра все более становилась заметной фигура его личного интенданта Кольбера, представлявшего интересы нового государственного чиновничества, добивавшегося более жестких мер по отношению к любым формам оппозиции власти. После выходки Людовика XIV в парламенте Кольбер заметил Мазарини: «Все добропорядочные люди в ужасе от зловредных умыслов членов парламента, слышатся справедливые жалобы, что Ваше Преосвященство не желает преодолеть свою доброту и действовать так, чтобы в сознании магистратов отпечатался страх, в то время как это единственный путь к тому, чтобы удерживать их в рамках должного. Существует мнение, что следует в ближайшее воскресенье вызвать старейшин палат парламента, со всей строгостью сказать им о неудовольствии короля деятельностью парламента и в выражениях твердых и энергичных объяснить им, что у них нет никакой надежды на проведение совместных заседаний».

Джулио Мазарини многим уже казался добрым, чего не бывало раньше. Кардинал с большим вниманием относился к советам своего энергичного протеже, но продолжал поступать в соответствии со своей давно выработанной и проверенной тактикой поведения. Но он понимал, что за силовыми методами в будущем дело не станет.

Магистраты потихоньку продолжали настаивать на проведении совместного заседания всех палат. Спустя год, в августе 1656 года, парламентом был поднят вопрос об участившейся практике передачи важных судебных дел, ранее рассматривавшихся в парламенте, в Государственный совет. Было принято постановление о подотчетности парламенту докладчиков Государственного совета.

Это постановление вызвало бурное негодование правительства. Лишь один Мазарини сохранял полное спокойствие, понимая, что все выльется в пустую говорильню. Кольбер же предложил первому министру составить мемуар о незаконности претензий парламента. Одновременно докладчики Государственного совета отправили к Людовику XIV свою делегацию. Глава делегации государственный советник Ж. Гомен заявил, что Франция до тех пор не обретет спокойствия, пока все гранды не будут лишены власти, пока у всех гугенотов не будут отобраны занимаемые ими места и пока парламенты не принудят к молчанию.

Король принял их ласково. Фактически это была программа, которую он в будущем претворит в жизнь с помощью тех людей, которых оставит ему Мазарини. Но некоторых из них он уничтожит в самом начале своего настоящего правления. Пока же король был молод, уважал первого министра, привык ему подчиняться и не желал ничего предпринимать против его политики.