Читаем Мазарини полностью

Это еще не все. В одной из эксцентричных выходок Фуке был замешан и первый министр. В 1658 году Сервьен предложил кардиналу приобрести остров Бель-Иль в Атлантическом океане. На острове находилась маленькая крепость, окруженная несколькими километрами укреплений. Эта бывшая монашеская обитель принадлежала семье Поля де Гонди, кардинала де Реца, ныне пребывавшего в Риме. Мазарини не хотел терять контроль над важным стратегическим пунктом, служившим рейдом для кораблей, следовавших из Америки. Но сам не желал пускаться в авантюру – крупная сделка с семьей де Реца могла показаться окружению короля подозрительной. Поэтому первый министр фактически подставил Фуке: сюринтендант купил этот остров за один миллион триста тысяч ливров «по приказу короля».

Возможности талантливого финансиста и блестящего придворного казались неисчерпаемыми. Он был генеральным прокурором Парижского парламента, он затыкал одну дыру в бюджете королевства за другой, он же по приказу Мазарини проводил дипломатические переговоры. Именно Фуке достиг соглашения о женитьбе вступившего на английский престол в 1660 году Карла II Стюарта на португальской принцессе Изабелле Катарине. Умело используя деньги и искусство обращения с женщинами, он добился того, что польский король Ян Казимир назвал своим преемником племянника Анны Австрийской герцога Энгиенского. Цель была достигнута с помощью жены Яна Казимира Марии де Гонзага. Тем не менее, как показала история, подобные договоры с Речью Посполитой являлись чаще всего безрезультатными. Польша не была наследственным королевством, а представляла собой шляхетскую республику с выборным королем и архаическим правом «либерум вето». Любой захудалый шляхтич на сейме мог сорвать своим голосом «против» выборы короля, до этого долго и нудно готовившиеся польскими и иностранными политиками.

Сюринтендант финансов также продлил франко-шведский союз и подписал торговый договор с Голландией. Но еще задолго до смерти первого министра над головой Фуке начали сгущаться черные тучи.

То, что его изначально не любил Людовик, было понятным. Сверхкоролевское богатство сюринтенданта, его претензии на власть и умение влюблять в себя самых блестящих женщин двора, в том числе и женщин короля, не могли понравиться молодому монарху, в душе которого уже зародились и зрели мировые амбиции. Монарху, который кроме профессии короля ничего не знал и не умел и довел свое дело впоследствии до абсурдного совершенства.

Но то, что Фуке недолюбливал и даже побаивался сам его патрон, было, пожалуй, даже интересным. Ведь первый министр сам выдвинул его на широкую арену власти, сам с его помощью делал деньги, сам осыпал его непомерными похвалами. Но уже с середины 1650-х годов кардинал вел двойную игру. Как-то, сидя вечером за картами с Мазарини и Кольбером, Анна Австрийская заметила:

– А не пригласить ли нам четвертым Фуке?

– Нет, Ваше Величество, мы полагаем, что это будет излишним, – почти в один голос ответили первый министр и Жан-Батист.

Джулио Мазарини не любил своего сюринтенданта финансов больше, чем известного своей подлостью канцлера Сегье; больше, чем лицемерного государственного секретаря по военным делам Летелье и изощренного и погрязшего в интригах государственного секретаря Ломени де Бриенна. Дело в том, что никто из этих людей не мог так реально претендовать на власть, как Николя Фуке.

В 1657 году Джулио как-то высказался по поводу своего зарвавшегося подчиненного: «Он (то есть Фуке) говорит и действует, как если бы настоящее время является для него коротким антрактом между двумя министерскими постами, как будто не сегодня завтра он станет первым министром». В беседах с доверенными людьми кардинал стал часто критиковать Фуке, настроил против него и королеву, которой, как женщине, нравился импозантный министр. Хитрый Мазарини пустил слух, что Анна за что-то стала недолюбливать сюринтенданта финансов. И Николя совершил ошибку, осмелившись намекнуть королеве, что получал сведения интимного характера о ее жизни от ее же придворных. Анна Австрийская была оскорблена до глубины души – Фуке знал не только ее долги, но и осмелился вторгнуться в сферу личных отношений. Это было уже слишком!

Но Мазарини не спешил трогать Николя, даже сделал его после смерти Сервьена единоличным сюринтендантом. Во-первых, Фуке еще был ему нужен; во-вторых, кардинал догадывался, что король, а главное, его доверенное лицо Кольбер не замедлят в скором времени свалить сюринтенданта.

В отличие от многих современников первому министру давно было ясно, что самым главным противником Фуке являлся Кольбер, занимавшийся при Мазарини помимо его личных дел вопросами промышленности, торговли и флота.