Читаем Мазарини полностью

Принципы святости кредита, проповедуемые сюринтендантом, вовсе не гарантировали интересов всех кредиторов государства. Правительство не могло аккуратно расплачиваться по своим обязательствам, и его невмешательство в кредитную систему оборачивалось постоянным ограблением мелких кредиторов крупными. Рядовые рантье, лишенные связей, теряли надежду получить свои деньги и продавали купленные облигации за бесценок. А влиятельные финансисты были способны добиться их реализации по нарицательной стоимости. Этим пользовались и сам сюринтендант, и Мазарини, и даже «честный» Кольбер. Казначейские билеты скупались, конечно, через подставных лиц. Прибыли были огромными.

В 1659 году Кольбер писал кардиналу о том, что старые билеты скупаются всего за 3—4 процента своей стоимости.

В 1650-е годы королевская казна постоянно пополнялась. Но источники того времени не дают ясного представления о финансах королевства. В бумагах Фуке царил хаос, отчетность велась на отдельных листках, которые он не хранил. Сводки дают представление о суммах, полученных центральным казначейством. А расходы?

Фактически Николя Фуке являлся непревзойденным взяточником, беззастенчиво грабил казну, но так, чтобы она не была пустой и постоянно пополнялась. Это был настоящий талант! Сюринтендант грабил всех, кого только мог. Его огромные доходы можно сравнить разве что с его не менее огромными расходами.

Примечательно, что, если ни один заимодавец или откупщик не мог удовлетворить его просьбу о кредите, он брал суммы из собственных средств. Так, в ноябре 1657 года, когда Мазарини оказался в серьезном положении из-за того, что солдатам французской армии давно не платили денег, Фуке дал государству в долг одиннадцать миллионов восемьсот тысяч ливров. В 1659 году долг французской монархии со стороны Николя Фуке достиг уже пяти миллионов. Вместе с Фуке и через него многие финансисты предоставили королю займы и авансы, помогая добиться военных побед и поддерживать блеск и славу двора. Могло ли это в конечном итоге нравиться Мазарини и особенно Людовику?

Стремясь создать себе влиятельную клиентелу, Фуке щедро раздавал пенсии и субсидии придворным, военным, должностным лицам, литераторам, деятелям искусства. Он строил себе великолепные резиденции, превосходящие по красоте и оснащенности удобствами королевские дворцы. По-настоящему Николя обуревали две страсти: дворцы и женщины, на которых он тратился без счета. Разве такой человек не мог не вызывать зависти?

Жизнь Фуке казалась постоянным праздником и чередой блестящих успехов. Да и сам он являл совершенный человеческий тип, запечатленный для потомков одним из его ближайших друзей – знаменитым художником Шарлем Лебреном. Лицо Николя было очень своеобразным. Большой лоб, прямой, немного длинноватый галльский нос. Под изогнутыми бровями выделяются красивые глаза. Их испытующий, острый взгляд буквально вонзается в собеседника и не выпускает его из поля зрения. На фоне бледных щек под тонкими усами с опущенными вниз концами вырисовываются сочные и яркие губы. С них не сходит улыбка, выражающая пресыщенность и разочарование.

Весь облик Фуке являл подлинную аристократичность. На портрете он строго, но по моде одет в черные одежды из дорогой ткани. На праздниках, конечно, он одевался более пышно и менее строго, предпочитая итальянские костюмы, что весьма импонировало Мазарини. Руки у сюринтенданта финансов были тонкими и гибкими, как у музыканта, постоянно касавшегося нежных струн скрипки или виолончели. Но, возможно, то были руки опытного любовника, знающего толк в ласках. Женщины это чувствовали и любили его не только за красивую внешность и богатство. Однако существовало исключение – Луиза де Лавальер, первая настоящая любовница Людовика XIV, любила всю свою жизнь только одного короля и отвергала настойчивые ухаживания Фуке.

Своим «недобропорядочным богатством» сюринтендант создал себе столько же врагов, сколько и друзей. Его амбиции постоянно сталкивались с амбициями других людей. Фуке отличался непомерным самомнением и необузданной гордыней. «Разве есть что-то недоступное для меня?» – таков был девиз этого самонадеянного человека. Казалось, он мог купить все на свете и построить резиденцию, которой завидовали бы богатейшие властители Европы.

Именно таким он построил в своем владении Воле-Виконт дворец, способный поразить воображение самых тонких ценителей прекрасного и поднявший престиж хозяина на недосягаемую высоту. Для строительства были разрушены три деревни и приглашена самая блестящая «команда» деятелей искусства того времени. Все детали меблировки, внутренней отделки дворца, архитектурного замысла в целом были детищем архитектора Луи Лево, художника Шарля Лебрена, скульпторов Франсуа Жирардона и Франсуа Ангье, садовника Андре Ленотра. Работы начались в 1656 году и продолжались около трех лет. На строительстве трудились восемнадцать тысяч человек, а расходы превысили восемнадцать миллионов ливров. Богатство, власть и популярность сюринтенданта финансов представлялись современникам фантастическими.