Ты, наверно, очень занят, много учишься и читаешь, занимаешься общественной работой и спортом, времени остается мало. Поэтому-то я так редко получаю от тебя письма. Не думаю, чтобы ты вовсе не думал обо мне. В конце концов – папа-то ведь у тебя один, хотя и далекий и давно отсутствующий. В этом я не очень-то и виноват, тем более что изрядно скучаю по всем вам, в частности – по тебе. Я представляю себе, что ты стал совсем большой. Интересно – на кого ты похож? На меня или на маму? В будущем году мы с тобою, наверно, увидимся. Вот будет интересно! Я уверен, что мы с тобою по-настоящему подружимся, многое расскажем друг другу, а потом, захватив Ясика и Борю, мужской компанией поедем куда-нибудь в большой поход по лесам и рекам. Напиши мне – ты любишь природу? Умеешь ли ты ловить рыбу? Знаешь ли ты хорошо поле и лес? А может быть, ты вовсе не интересуешься путешествиями и любишь что-нибудь другое? Напиши мне, сын мой, что ты больше всего любишь и кем хочешь стать, когда кончишь школу? Дружишь ли ты с Борей?

Жду твоего письма и крепко-крепко целую тебя.

3

Дорогие, любимые мои сыновья Эдинька и Боренька!

Я, к сожалению, вовсе не получаю от вас писем, хотя сам несколько раз писал вам. Наверное, и вы мне писали, только письма ваши почему-то пропадают. Я так скучаю без вас, мне так тоскливо без ваших писем, что я себе пару пальцев отрубил бы охотно, если б знал, что это поможет.

Я хотел бы, чтобы вы вспоминали обо мне хотя бы в десять раз меньше, чем я вспоминаю о вас, и этого с меня хватило бы с избытком. Я представляю себе, как вы с мамочкой там живете, а меня с вами все нет, и так грустно становится, что хуже не бывает.

Вы теперь уже совсем большие, грамотные, взрослые школьники-старшеклассники. Я думаю, что у вас есть много разных новостей, о которых вы могли бы написать. Вот и пишите. Пишите лучше открыточки. Они вернее доходят.

Я очень прошу вас хорошо учиться, не мучить мамочку и слушаться ее, дружить между собой и со старшим братом Ясиком. Он родной и хороший и обещал мне вас никому в обиду не давать.

Пишите, мои родные мальчики, папе, который очень любит вас, никогда не забывает и мечтает о том времени, когда он будет вместе со своими любимыми сыновьями неразлучно. Целую вас, дорогие, крепко, крепко! Жду ответа с большой надеждой и нетерпением.

4

Дорогие мои сыновья, Эдинька и Боренька!

Я продолжаю жить на старом месте, работаю и учусь и очень много и часто думаю о вас. Очень хочу, чтобы вы часто мне писали о себе, о матери и о том, как вы живете и учитесь.

Надеюсь, что вы не огорчаете мамочку и слушаетесь во всем. Ей очень трудно без меня, а если вы не будете ей помогать и слушаться, то будет маме вовсе плохо. Жду от вас подробных писем. Что делает Ясик? Бывает ли часто у вас? Как вы с ним дружите?

Напишите мне обо всем и о ваших успехах в учебе и о том, какие книжки читаете и чем увлекаетесь.

Очень вас люблю, всегда помню и крепко, крепко целую.

5

Дорогие Эдик и Боря!

Я вам два раза писал, но, очевидно, письма не дошли. Спасибо, ребята, что написали. Я люблю вас, дорогие мои сыны, и очень горюю, что не могу быть с вами. Скучаю без вас.

Но, ничего! Мы еще наденем широкополые шляпы и пойдем ловить рыбу все вместе. А пока учитесь, слушайтесь маму и не огорчайте ее. Любите друг друга и Ясика тоже, помните, что вы братья, и не забывайте вашего далекого папку.

Пишите мне письма, я обязательно буду отвечать. Пишите обо всем и учитесь хорошо.

Ваш любящий папа.

ПИСЬМА АРКАДИЯ АКИМОВИЧА ШТЕЙНБЕРГА ЭДИКУ и БОРЕ ПОСЛЕ 1950 г., из ССЫЛКИ (Ухта–Москва)

Почти все эти письма не имеют датировки, по ним видно, что Аркадий Акимович надеялся, что семья переберется к нему на время его пребывания в Ухте. Однако Валентина Георгиевна боялась покинуть Москву, лишиться работы, прописки и жилья. И только после смерти Сталина Аркадий Акимович смог приехать в Тарусу.

6

Дорогие мои, любимые сыновья, Эдинька и Боренька!

Вы оба так мало времени жили со своим папой, что, наверное, не можете себе и представить – как сильно он страдает от того, что оторван от вас. Суровая жизнь заставляет меня заполнять мои дни напряженной работой, мне приходится очень много и напряженно учиться, несмотря на то что я давным-давно вышел из школьного возраста. Но иногда мысль о вас – родных моих и далеких сынах – так мучительно гнетет меня, что я охотно отдал бы пять лет жизни, лишь бы на один денек перенестись к вам, обнять вас крепко-крепко, поцеловать ваши бедовые головы, а там будь что будет!