Читаем Материалы биографии полностью

Прежде всего, я очень прошу тебя серьезно взяться за свое здоровье: рыбий жир, витамин «С» и свежий воздух. Курение тебе, безусловно, вредно, и ты это хорошо чувствуешь сам. Я ничего от тебя в этом отношении не требую как отец, но очень прошу тебя – максимально ограничь себя в этом отношении. Я сам сейчас курю не больше 5–6 сигарет в день, а ведь я курю 30 лет!

Не буду тебе писать о своих делах и планах. Об этом я подробно писал маме и пишу сейчас. Она тебя посвятит подробно. Тебе же лично скажу, что очень рассчитываю на твою товарищескую помощь маме, а следовательно и мне, в решении очень трудных и многочисленных задач, связанных с переездом. А жить нам нужно всем вместе, это, по-моему, ясно, как дважды два. Между прочим позаботься о рыболовных принадлежностях: сатурн самый тонкий и средний побольше, крючки самые маленькие под тушку, обычные средние, лески шелковые плетеные, лески волосяные (побольше таких, они очень хорошие, поплавки перовые). Постарайся раздобыть у дяди Шуры наше складное удилище. В общем, собирай это добро. Здесь абсолютно ничего нет для рыбной ловли, и, чего ты не привезешь, того у нас не будет.

Летом у меня 42 дня отпуска, а при возможности добавлю две недельки за свой счет. Это два месяца. Мы их с тобой используем на все сто процентов. Берегись, рыба! Разживемся лодкой и поплывем по реке километров за 50–60. А мама будет за нами скучать, если не поедем вместе.

Насчет книг и прочего – я уже писал раньше, добавить нечего. Бориса снаряди в путь основательно. Пусть мать сдаст в багаж все, что только можно послать вперед. Я здесь встречу Борю и получу этот багаж, так что ему придется везти только квитанцию. Вообще, без твоей энергичной помощи матери не обойтись, и я уверен, что ты не подкачаешь.

Будь здоров, дорогой мой. Очень хочу поскорей тебя видеть. Крепко жму руку. Аркадий.

Письмо Аркадия Акимовича Эдику из Тарусы в Москву. Аркадий Акимович после ухтинской ссылки переезжает в Тарусу, где снимает комнату, и забирает к себе младшего сына Бориса. Эдик остается первое время с Валентиной Георгиевной в Москве и пытается сдать экзамены в художественную школу, но, видимо, их не выдерживает. И, судя по последнему письму Аркадия Акимовича к Валентине Георгиевне, Эдик тоже, не поступив в училище, переезжает к отцу в Тарусу.

12

Мой дорогой Пусенька!

С большим огорчением узнал я о твоем разочаровании по поводу приема в школу. Вместе с тем, признаюсь тебе, что в известной степени я был подготовлен к такому исходу и считаю, что ты тоже должен был ожидать возможной неудачи. Чего греха таить! Ведь ты же абсолютно не готовился к испытаниям, проявив максимум легкомыслия в этом направлении! Ты же мог совершенно свободно еще полгода тому назад начать заниматься, взяв себе, если тебе трудно одному, репетитора. Ты достаточно зарабатывал, чтобы себе позволить такую – не роскошь, необходимость, и мать пошла бы, несомненно, тебе навстречу. Школа – это не кино, а учеба – не игра в расшибалку. Насколько серьезно ты относился к предстоящему экзамену, показывает уже то, что последние дни перед испытаниями ты полностью посвятил рыбной ловле, встречам с приятелями, карнавалу и проч., вместо того чтобы взяться за учебники и подзубрить то, в чем ты особенно слаб. Из всего этого любой человек сделает единственно возможный вывод, что твое желание учиться не проявляется на деле, а существует пока только на одних словах.

Можешь не сомневаться в том, что я всегда готов «взять» тебя, готов жить с тобою и помочь тебе, в чем только могу. Но сегодня еще такой план неосуществим. Ты знаешь, насколько мала комнатка, в которой мы с Борисом живем в Тарусе, а ведь в ней мне надо работать, писать, печатать, заниматься. Здесь же должен учить уроки и Борис. Если вас будет двое, то мне уже работать не придется, – не заткну ли я вам обоим рты? Значит, надо снимать две комнаты: одну для вас обоих, другую для себя, надо их отапливать, заводить хозяйство, нанимать хозяйку и т.д. и т.п. На все это у меня сейчас нет даже и десятой доли необходимых средств. Не говоря уже о том, что эти две комнаты надо еще где-то найти.

Перейти на страницу:

Все книги серии Очерки визуальности

Внутри картины. Статьи и диалоги о современном искусстве
Внутри картины. Статьи и диалоги о современном искусстве

Иосиф Бакштейн – один из самых известных участников современного художественного процесса, не только отечественного, но интернационального: организатор нескольких московских Биеннале, директор Института проблем современного искусства, куратор и художественный критик, один из тех, кто стоял у истоков концептуалистского движения. Книга, составленная из его текстов разных лет, написанных по разным поводам, а также фрагментов интервью, образует своего рода портрет-коллаж, где облик героя вырисовывается не просто на фоне той истории, которой он в высшей степени причастен, но и в известном смысле и средствами прокламируемых им художественных практик.

Иосиф Маркович Бакштейн , Иосиф Бакштейн

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Голос как культурный феномен
Голос как культурный феномен

Книга Оксаны Булгаковой «Голос как культурный феномен» посвящена анализу восприятия и культурного бытования голосов с середины XIX века до конца XX-го. Рассматривая различные аспекты голосовых практик (в оперном и драматическом театре, на политической сцене, в кинематографе и т. д.), а также исторические особенности восприятия, автор исследует динамику отношений между натуральным и искусственным (механическим, электрическим, электронным) голосом в культурах разных стран. Особенно подробно она останавливается на своеобразии русского понимания голоса. Оксана Булгакова – киновед, исследователь визуальной культуры, профессор Университета Иоганнеса Гутенберга в Майнце, автор вышедших в издательстве «Новое литературное обозрение» книг «Фабрика жестов» (2005), «Советский слухоглаз – фильм и его органы чувств» (2010).

Оксана Леонидовна Булгакова

Культурология
Короткая книга о Константине Сомове
Короткая книга о Константине Сомове

Книга посвящена замечательному художнику Константину Сомову (1869–1939). В начале XX века он входил в объединение «Мир искусства», провозгласившего приоритет эстетического начала, и являлся одним из самых ярких выразителей его коллективной стилистики, а после революции продолжал активно работать уже в эмиграции. Книга о нем, с одной стороны, не нарушает традиций распространенного жанра «жизнь в искусстве», с другой же, само искусство представлено здесь в качестве своеобразного психоаналитического инструмента, позволяющего реконструировать личность автора. В тексте рассмотрен не только «русский», но и «парижский» период творчества Сомова, обычно не попадающий в поле зрения исследователей.В начале XX века Константин Сомов (1869–1939) входил в объединение «Мир искусства» и являлся одним из самых ярких выразителей коллективной стилистики объединения, а после революции продолжал активно работать уже в эмиграции. Книга о нем, с одной стороны, не нарушает традиций распространенного жанра «жизнь в искусстве» (в последовательности глав соблюден хронологический и тематический принцип), с другой же, само искусство представлено здесь в качестве своеобразного психоаналитического инструмента, позволяющего с различных сторон реконструировать личность автора. В тексте рассмотрен не только «русский», но и «парижский» период творчества Сомова, обычно не попадающий в поле зрения исследователей.Серия «Очерки визуальности» задумана как серия «умных книг» на темы изобразительного искусства, каждая из которых предлагает новый концептуальный взгляд на известные обстоятельства.Тексты здесь не будут сопровождаться слишком обширным иллюстративным материалом: визуальность должна быть явлена через слово — через интерпретации и версии знакомых, порой, сюжетов.Столкновение методик, исследовательских стратегий, жанров и дискурсов призвано представить и поле самой культуры, и поле науки о ней в качестве единого сложноорганизованного пространства, а не в привычном виде плоскости со строго охраняемыми территориальными границами.

Галина Вадимовна Ельшевская

Культурология / Образование и наука

Похожие книги