Читаем Мастер артефактов полностью

Маюн подняла голову и окинула взглядом изогнутые кроны, ища глазами других змей. И пусть ей не удалось заметить ни одной, она знала, что хищники там: слившись с ветвями, следят за каждым ее движением и только и ждут, чтобы она шагнула в их круг смерти.

Отец рассказывал ей, что кодавора – она же уроборос, или кольцевая змея, бесшумная убийца Чащи, – живет в южной стороне от Шаенбалу, в кронах деревьев охрома. Он подробно описывал, как выглядит змея, но сегодня Маюн впервые увидела это чудовище собственными глазами.

Сжимая в израненных пальцах каменный нож, Маюн отвернулась. Она упустила добычу – и шанс показать Ойру, чего она, Маюн, стоит. Можно было бы убить кодавору, но много ли чести в том, чтобы отсечь голову змее, которая всецело поглощена пожиранием своего обеда? Маюн разозлилась. Плевать, кто следующим попадется ей на пути: она голыми руками разорвет ему глотку.

Произошедшее, однако, заставило ее задуматься: она так увлеклась погоней, что едва не угодила в ловушку. Позор! Впредь нужно быть осторожнее. Если она хочет впечатлить Ойру, то должна действовать разумно, а не бросаться за первым же зверем, который вынырнет из кустов. Погнаться за диким кабаном с одним лишь каменным ножом в руке – просто-напросто верх скудоумия!

И все же в глубине души она не желала с этим соглашаться.

«Ты – охотница! – звучал в голове ее собственный мрачный голос. – Ты не ждешь, пока жертва попадется в твои силки, – ты сама находишь ее. Ты не сидишь в засаде – ты выслеживаешь добычу, а потом нападаешь и убиваешь ее. Ты – золотой клинок. Маска ярости».

Маска.

Так вот в чем дело, догадалась Маюн. Артефакт питается ее эмоциями, а потому каждый раз, когда Маюн пытается мыслить здраво, затмевает ей рассудок, заставляя беситься от ненависти к отцу, Анневу и отвращения к самой себе.

Но ведь именно маска дала ей необыкновенную силу. Маюн ощутила это, когда гналась за кабаном. Она вспомнила, с какой легкостью мчалась сквозь лес, как запросто перепрыгнула ту канаву. Маска заставляет ее сосредоточиться на боли – физической или душевной, – а взамен обостряет чувства и наполняет неукротимой энергией.

И в то же время – из-за нее Маюн только что чуть не погибла.

Маюн сделала глубокий вдох и повернулась лицом на юг. Ноги сами понесли ее к Чащобному тракту, по другую сторону которого раскинулся лес Возгара, несравнимо более древний и опасный, чем Чаща. По самому его краю была проложена дорога, по которой с давних времен между Лукурой и Озерным краем ходили торговые обозы. Про Возгар говорили, будто там водятся чудища – Кеосовы отродья. Даже мастера и древние держались от него подальше.

Маюн до крови прикусила губу. Что ведет ее в Возгар – собственная воля или каприз проклятого артефакта? А впрочем, сейчас это не имело значения. Ойру велел ей в его отсутствие убить кого-нибудь и тем самым произвести на ассасина впечатление, как будто это имело значение для них обоих.

Маюн вдруг остро захотелось испытать, на что она в действительности способна. Она больше не знающая дева, не красавица-дочка директора Академии, строящая глазки служителям и аватарам. Она – женщина в золотой маске. Дочь мертвеца. Ученица демона-ассасина. Она продала свою душу Кеосу, чтобы уничтожить Аннева.

Теперь она такое же чудовище, как и те, кого она презирает.

Возгар манил. Обитель магии, монстров и демонов – разве не там теперь ее место, среди себе подобных?

Маюн снова побежала. Вырвавшись из Чащи, она в мгновение ока пересекла изрытый колеями тракт и помчалась навстречу чернеющим соснам Возгара. Перед глазами у нее поплыл красный туман. Когда она добежала до края старой дороги, ее легкие горели огнем, готовые разорваться. Казалось, она тонет в реке крови.

Она стрелой влетела в чащу вечнозеленых деревьев, на ходу срывая с лица и волос толстую паутину. Маюн задыхалась, легкие требовали воздуха, а она все бежала и бежала, не чуя под собою ног. Время и расстояние размылись и слились, обратившись в темные растения, черную почву и пологие холмы. Вдали завыли какие-то звери, и Маюн помчалась прямо на вой. Кровь стучала в висках и горле, подгоняя вперед.

«Я чудовище, – твердила про себя Маюн, заставляя себя бежать еще быстрее. – Я смерть в золотой маске. Призрачный клинок. Ученица демона. Мой владыка – Кеос».

Вой раздался ближе, и Маюн поняла, что на нее началась охота.

Хищники учуяли добычу.

Уже через минуту волки бежали по обеим сторонам от нее, намереваясь взять ее в кольцо. Она слышала их запах – тяжелый запах псины, земли и еще чего-то, ей неизвестного. А еще крови их недавней жертвы. Краем глаза Маюн увидела, как блеснули во мраке злобные глаза и ощерилась белыми клыками страшная пасть.