Читаем Мастер артефактов полностью

Маюн помчалась еще быстрее, и волки немного отстали. Теперь, даже если бы она захотела от них спрятаться, это было бы бесполезно, ведь они знают ее запах. А она не хотела и не собиралась. Крепко сжимая в ладони обоюдоострое каменное лезвие, с которого стекала кровь, она подняла голову и завыла. Ну же, давайте за мной, безмозглые твари! Вы еще не знаете, на кого решили поохотиться! Она снова вскинула голову, и на этот раз из ее горла вырвался настоящий звериный рев. Волки ответили.

Добыча бросила вызов хищникам.

Они настигали. Ее сердце забилось быстрее, готовое к предстоящему столкновению; Маюн жаждала помериться свирепостью с этими хищниками.

Боль в легких стала запредельной, но, как ни странно, дышать теперь было намного легче. Страдания Маюн придавали ей сил – в буквальном смысле слова. Изнуренная, не съевшая за последние два дня ни крошки, она тем не менее чувствовала себя сильнее!

О да!

Чем быстрее она бежала, тем невыносимее становилась ее агония – и тем больше энергии вливалось в ее тело.

Огромный волк поравнялся с нею и распахнул пасть. Маюн это предвидела. В то мгновение, когда он дернулся, намереваясь вцепиться ей в локоть, она вскинула руку, подпрыгнула и, перевернувшись в воздухе, упала хищнику на спину и, обхватив за шею, перерезала глотку. Ошалевший от неожиданности волк булькающе рыкнул, пробежал еще с десяток шагов и рухнул замертво.

Маюн же помчалась дальше. Волки уже окружили ее со всех сторон, и те, что ее обогнали, сейчас неслись ей навстречу. Маюн решила изменить тактику. Она с разбегу прыгнула на толстый ствол дерева и побежала по нему с такой легкостью, словно это был пологий склон холма. В ту секунду, как она оторвалась от земли, мимо пролетели два волка, а еще один кинулся на девушку откуда-то сбоку, щелкнув зубами в дюйме от ее ноги.

Маюн замерла на ветке, глядя на тех двух волков, что ее обогнали и теперь, осознав свою оплошность, замедлили бег, чтобы развернуться. Подпрыгнув, Маюн оттолкнулась от ветки, как от трамплина, и обрушилась на шею ближайшего зверя. Она уже поняла, что это не обычные волки. Их чудовищный рост, сравнимый с лошадиным, говорил о том, что это дикие волки. Те самые, которыми няньки пугают детишек, чтобы отвадить их раз и навсегда от Возгара.

Вот только это не сказка и не страшный сон, а Маюн – не слабое беззащитное дитя. Она со всего маху полоснула чудовище по морде, и клинок так глубоко вошел в глаз, что на мгновение Маюн испугалась, что не сможет вытащить нож обратно. Однако ужас и адреналин не дали ей растеряться и разжать пальцы. Держась за торчащий из черепа клинок, она соскользнула зверю на спину и крепко обхватила мощное туловище ногами. Завывая от боли, волк брыкался, крутился на месте, а потом бросился бежать. Остальные волки не отставали. Они клацали зубами, кусали обезумевшего и полуслепого собрата за черные бока, пока тот безуспешно пытался стряхнуть с себя наездницу. Маюн же, еще крепче вцепившись в зверя, выдернула нож из глазницы и всадила его в другой глаз. Волк тут же обмяк и завалился на бок. Маюн спрыгнула на землю, покрытую слежавшейся листвой, и едва-едва успела откатиться в сторону. Нож неприятно чавкал в ладони, кровь из которой перемешалась с волчьей, но на брезгливость не оставалось времени: к ней подступали волки.

Ближе всех подобрался гигантский зверь с серебристо-белой шкурой. В раззявленной пасти торчали чудовищные клыки размером не меньше, чем ладонь Маюн, и острые, как кинжалы. Чуть поодаль от него обнаружился серый волк поменьше. Он задрал морду и завыл протяжно и печально, оплакивая погибших соплеменников.

Но как бы ни были ужасны эти двое, Маюн заботили не они, а еще один – последний оставшийся в живых зверь. Она слышала, как он приближается, сжираемый той же дикой яростью, что клокотала сейчас в груди самой Маюн. Шестое чувство – и обоняние – подсказало ей, что это вожак стаи и он жаждет крови.

Ее крови.

Она обернулась как раз вовремя: из-за поваленного дерева выпрыгнул колоссальных размеров коричнево-черный зверь с желтыми глазами и, распахнув пасть с частоколом блестящих зубов, с которых капала малиновая слюна, бросился на Маюн. Она инстинктивно выставила перед собой нож, который вошел волку под нижнюю челюсть и пронзил горло. Маюн налегла на клинок и с силой протолкнула его вверх, проткнув зверю мозг. Волк засучил лапами, челюсти захлопнулись…

Маюн услышала чей-то крик и лишь через пару мгновений поняла, что это кричит она сама: девушка не успела выдернуть руку из пасти и знала, что предплечье почти оторвано, что оно держится на лоскутах кожи, обрывках плоти и сломанных костях. Но это ее не волновало. Единственное, что имело сейчас значение, – это охота. Поэтому она запихнула руку еще глубже, нащупала место, где каменное лезвие выходило из нижней челюсти, и, схватившись за нож, рванула его вверх, распиливая кость и мышцы.