Читаем Мама-смерть приходит навсегда полностью

У редактора такой будничный взгляд, как будто она вламывается к нему ежедневно. Зина молча опускается в кресло для посетителей, и хозяином кабинета это воспринимается как согласие присоединиться к кофейному ритуалу. Пока он отработанным движением разливает кофе по фарфоровым чашкам – подарок городской администрации к столетнему юбилею– гостья изучает лицо бывшего босса. Остатки шевелюры зачёсаны набок, черты лица почти аскетичные. Они так давно знакомы, что Вилену Владимировичу нет нужды справляться о количестве сахара.

– Не буду лукавить, я ждал твоего визита.

У него манера останавливаться посреди фразы, чтобы послать визави усмешку.

Коричневая жидкость приятно увлажняет горло.

На память приходят наставления подруг: «В отношении этого субъекта требуется наступательная тактика».

– Кто этот анонимный источник?

– Пупсик, это ты!

Обращение бьёт наотмашь. Зинино тело без одежды действительно похоже на кукольное: прямое, без намёка на талию туловище, пухлые ножки и ручки. А Вилен Владимирович продолжает:

– Шампань-коблер развязывает язычок. – (Усмешка.) – Я не мог упустить такой шанс! – (Ухмылка).

«Интересно частотность этих ротовых движении заранее выбирается?»

– Кстати, мне звонили из других СМИ – просили разрешение на перепечатку.

– Дал согласие? – звуки из её губ вырываются шуршанием палой листвы.

– Воздержался. Понимаю, как важно сохранить добрые отношения с пресс-службой УВД.

– Но не со мной!

– Прости, дорогуша, но кто первым встал – того и тапки!

Кофе допит. Спрашивать больше не о чем.

«Пупсик!» – эхом слышится в голове. Что ж, жук-редактор поквитался с ней сполна.

В сумке вибрирует мобильник.

Босс требует на ковёр. По своей привычке не оттягивать всё неприятное, она рысью устремляется на службу.

Хотя плана реабилитации в глазах начальства по-прежнему нет, остаётся надежда вырулить, так сказать, по наитию.

Роман Себастьянович ожидает подчинённую в кабинете.

Суровость выражения смуглого лица сделала его ещё более похожим на индейца и оправдывала не только фамилию Тальякагуа, но и прозвище «Чингачгук-Большой Змей». Папаша майора родом из Латинской Америки и 36 лет назад осваивал воинское искусство в областном центре их губернии.

– Присаживайтесь, Зинаида Семёновна. – И без всякого перехода: – Извольте объясниться.

Столь высокий стиль всплывает в речи Чингачгука в исключительные моменты и не обещает благоприятного исхода.

– Произошла утечка информации,– выдавливает из себя старший лейтенант Сыропятова.

Майор Тальякагуа несколько раз ударяет по подлокотникам кресла, словно пианист, берущий аккорд, и поднимается из-за стола. Когда босс это проделывает, увы, теряется часть его внушительности: ладно скроенный торс поддерживают мощные, но коротковатые ноги.

– Журналюги как-то пронюхали и…

– Ступайте на своё рабочее место и напишите рапорт.

Зинаида спешит ретироваться. Судя по всему, слух о фуршете ещё не достиг начальственных ушей, а потому следовало незамедлительно залечь на дно. Авось, пронесёт.

Вернувшись к себе, она первым делом звонит к местную клинику. Там работает одноклассница сестры-погодки.

Марго и её семья прибыла в Мирный после разрушительного землятрясения в Армении. Девочка часто заходила к Сыропятовым, чтобы сделать домашнее задание по русскому, который давался ей с трудом. А больше всего ей сопереживала Зина, у которой имелись схожие проблемы. Так они и корпели над тетрадками допоздна.

После школы Марго, пойдя по стопам матери, выучилась на врача. Проработав какое-то время в муниципальном учреждении, семья решила отправиться в автономное плаванье, организовав собственную клинику.

Марго звонку искренне рада, и после дежурного обмена новостями Зинаида сообщает:

– Маргоша, мне позарез нужен больничный.

– С одним условием. Ты явишься на приём.

Спорить с семейством Мелик-Адамян бесполезно.

– Сегодня подойдёт?

– Что, сильно прижало.

– Не то слово.

– Приходи.

* * *

Мы все осуждены на эту жизнь. По каком-то непонятному приговору. Ведь никто из нас не решился на подобное существование, если бы знал заранее… Мы все товарищи по несчастью! Такие мысли терзают меня не каждый день. Но сегодня один из таких.

Похоже, что у меня начинается чёрная полоса. Хотела фиктивный больничный лист, а получила кучу направлений на анализы.