Читаем Мама-смерть приходит навсегда полностью

Здесь его умозаключения подверглись испытанию, ибо взгляд упёрся в обелиск «Твоё имя известно только Богу».

Ещё были памятны споры, вызванные надписью. Вариант «Неизвестному младенцу» местная общественность отвергла. «Неопознанному малышу» – не утвердили из-за определения «неопознанный»: чересчур много от криминалистики. Затем в «Вестях города Мирного» кто-то высказал мнение: новорождённые по своей невинности вровень с ангелами. На варианте "Неизвестному ангелу" и остановились. Но потом почему-то передумали, в результате на обелиске появилась нынешняя эпитафия.

Специалист, занимавшийся вскрытием обнаруженного в коляске замороженного ребёнка, приятельствовал с Дмитрием. Отсюда и его посвящённость в детали, неизвестные широкой публике.

Похороненный здесь ребёнок не был рождён. Он был абортирован. Воспоминание об этом факте смутило благостное настроение мужчины. Он позвал собаку. Бася тяжело поднялась. Ей не помешала бы более продолжительная передышка. Он взял псину на руки. Она была лёгкой, сквозь шкуру прощупывались позвонки. Когда случится неизбежное, они встанут перед выбором – где похоронить любимицу? На участке или в лесу? Он решил, что самое лучшее место-Лопуховская чащоба.

Возвращение домой заняло больше времени. Зато Басе путешествие на хозяине пришлось по душе. Не смущало даже то обстоятельство,что её перекинули через шею- наподобие охотничьего трофея.

Когда они достигли Лопуховки, животина с интересом поглядывала по сторонам, словно призывая встречных в свидетели этого беспрецедентного проявления хозяйской привязанности.

Войдя в дом, Дмитрий отметил: жена занята приготовлением ужина -впервые за последнюю неделю.

– Вернулись?– крикнула она, словно хотела удостовериться в факте.

– Мы гуляли!– оповестил он и подумал, что эта перекличка – ещё один нарождающийся ритуал их совместной жизни.

Он уложил свою ношу на коврик и потёр шею.

– Где на этот раз?

– В разных интересных местах.

– Идите мыть лапы!– сказала она, выходя из кухни и приступая к сервировке в гостиной, что означало: трапеза будет особенной. И он не обманулся в своих ожиданиях.

Потом он помог ей перемыть посуду, и под конец процедуры она несколько театрально воскликнула:

– Ки нона марито, нона амико! У кого нет мужа, у того нет и друга.

Он вытер руки, приобнял жену, и они переместились на диван перед телевизором, но включать его не стали.

– Я видел васильки,– сообщил он, поглаживая присоединившуюся к ним Басю.

– Васильки?-она сделала глоток чаю, запивая шоколадную конфету- неизменное подкрепление после рабочего дня.

– Твои любимые цветы. Или я не прав?

– Абсолютно вэро.

Супруг улыбнулся несколько натянуто. Склонность жены вставлять заморские словечки казалась ему нарочитой. Хотя он и оправдывал её страстным желанием посетить Италию. Скоро. Уже скоро.

Женщина потянулась за следующей конфеткой.

Сновавшая по собачьему загривку мужская рука несколько сбавила скорость.

– Видишь ли, Томочка, мы были на кладбище.

Она притормозила смакование, но по отсутствующему её взгляду он понял: мыслями Томочка далеко. Не исключено, что в той самой Италии.

– На Лопуховском,– прибавил он, словно уточнение могло пробудить интерес.

– А-а-а!– протянула жена, но через мгновение, словно спохватившись, осведомилась:– А при чём тут васильки?

– А при том, что кто-то принёс букетик на могилу неизвестного ангела.

– Может, я тебя разочарую, но это была не я.

В паузу вторглась Бася, перменив позу и зевнув. Супруги последовали её заразительному примеру, после чего посмеялись над этой синхронностью.

– Давай ляжем пораньше,– заговорщически прошептала Тома, и он поспешил освободить свой шлёпанец из-под тощей Басиной ляжки. А та, повинуясь своим привычкам, припустилась за хозяевами в спальню, но вскоре была выдворена. Вернувшись на свой коврик, она настороженно повела ушами, словно прислушиваясь к тому, что происходит за стеной.

В тот вечер жена уснула, как только выскользнула из его объятий, и Дмитрий остался наедине с непрошенными воспоминаниями.

Тома привела дочь на процедуру иглоукалывания, а потом пожелала поговорить с ним. Женщина теребила заусеницу на указательном пальце, та оторвалась и показалась тонюсенькая алая полоска. А потом его будущая супруга, кивнув на цветущую за окном вишню, внезапно выразилась не по-русски:

–  Куандо льи албери сонно ин фьори, ле донне ардоно даморе.– И перехватив его оторопевший взгляд перевела:– Когда деревья в цвету, женщины в любовном пылу.

Он так и не понял, что пленило его в этой фемине – страсть по Италии или обезоруживающая откровенность.

Утром в понедельник он проснулся поздно. Его разбудила Бася, потребовавшая выполнения хозяйских обязанностей. В одних трусах он вышел на крыльцо, уже согретое первыми лучами. Бася присела под кустик. «Хорошо, что Тома не видит, какому унижению подвергся её любимый шиповник».