Читаем Маленький Сайгон полностью

Ньюпорт-Бич находится в шести милях по берегу от Лагуны, и он справедливо считается твердыней консервативных прожигателей жизни. Их дети ездят на «Каррерах» и «БМВ», приобретают образование в Калифорнийском Государственном Университете, женятся друг на друге и потом делают прочную карьеру. Вообще-то, Фрая из университета исключили. И на его взгляд Ньюпорт-Бич был совершенно несносен, хотя и он обладал некоторыми преимуществами.

Остров Фрай — это крохотный кусочек суши в Ньюпортской гавани, зато это единственный из островов, на котором стоит всего один дом, имеются вертолетная площадка, теннисные корты и помещения для слуг. Когда Фрай был дитя, этот островок был его вселенной. Теперь, проезжая по Приморскому шоссе, он удивлялся пути, преодоленному с тех дней, и тому, как круто переменилась жизнь. От острова Фрая в детстве до пещерного дома в тридцать три, подумал он. Это что, взросление?

Если верить отцу, то нет. Эдисон считал его блудным сыном, оставив всякую надежду, что Чак, хотя бы в библейском смысле, когда-нибудь возвратится домой. Фрай взрослел с отцовскими разочарованиями, как некоторые мальчики взрослеют с велосипедами: одна модель всегда готова исчезнуть, новая — появиться. Он предоставил Беннету нести семейное знамя. Фрай ужасно, хотя зачастую невольно, пятнал свою славную фамилию. Еще ребенком он проявлял полнейшее безразличие к взрослым, был подвержен странной восторженности и всегда оказывался крайним. Школьный психолог характеризовал его как «беспокойного мальчика». Он был ребенком из тех, кто допивают остатки виски с содовой на родительской вечеринке, а потом падают в чашу с пуншем. Эдисон надеялся, что сын возьмется за ум в университете, но жестоко просчитался. Вместо этого Фрай выбрал стезю профессионального серфингиста, «Мегашоп» и собственную марку принадлежностей для серфинга, — все, что явилось позорным пятном на имени Фрая. Высокий статус серфингиста знаменовал низшую точку в его отношениях с Эдисоном, как если бы это было содомией или изменой. Его женитьба на Линде Стоу стала «светлой точкой в конце чертовски темного туннеля», как однажды саркастически выразился Эдисон, но теперь их брак со скрипом тормозов катился к официальному окончанию. Его служба в качестве репортера в «Леджере» — первая настоящая работа — тоже была позади.

Давным-давно Фрай отрекся от успеха в пользу Беннета. Брату успех давался намного легче, он принимал его с известным изяществом, которого сроду недоставало Фраю. Прошло какое-то время, и от Фрая уже ничего не ждали.

Поворачивая на Ньюпортский полуостров, Фрай раздумывал над своим последним прегрешением против семейного имени: сексуальных действиях на открытом воздухе, имевших место на устроенной им самим вечеринке по случаю хэллоуина и обнаруженных соседями, которых это настолько шокировало, что они вызвали полицию. Любовные игры были аккуратно сфотографированы неким Донованом Суирком, фоторепортером самого низкого пошиба. Снимок, появившийся на первой странице «Мстителя», газетенки Суирка, явил Фрая в костюме обезьяны — без головы — домогающимся женщину, одетую как служанка, у живой изгороди из цветущих мальв. Взгляд Фрая был зверски плотояден. Мини-юбка служанки задралась кверху, открыв ее голую попу, выхваченную фотовспышкой. Но лицо она отвернула от камеры. Заголовок гласил: СОН В НОЧЬ ХЭЛЛОУИНА: ЛАГУНАТИК ЧАК ФРАЙ как похотливая ОБЕЗЬЯНа набросился НА ЗАГАДОЧНУЮ СЛУЖАНКУ! И это прозрачно намекало на то, что случилось в кустах. Суирк предложил сто долларов тому, кто сообщит имя служанки, которое он обещал обнародовать в следующем номере. Эдисон и отец Линды — мэр Лагуны Нед Стоу — быстренько прикрыли лавочку Суирка. А Фрай в один из вечеров дал Суирку по морде, но репутация уже была подмочена. Фрай наотрез отказался назвать имя Загадочной Служанки, и это было так. Его отпустили под залог, внесенный им же самим, и предъявили обвинение в возмущении спокойствия и непристойном поведении.

Фрай запомнил визит разгневанного Неда, пожелавшего знать, как Фрай мог учинить такую грязную штуку, будучи женатым на его дочери. С тех пор полицейские Лагуны раз в две недели вызывали его, чтобы сообщить, что мэр Стоу не снимет объявления, пока Загадочную Служанку не выведут ена чистую воду. Фрай чувствовал здесь подвох. Все боялись, что девушка будет узнана. Общественный интерес к этому был, по мнению Фрая, до невероятности похотлив. На каком-то примитивном уровне он словно наставил рога всему городу.

Проезжая по мосту на полуостров и наблюдая яхты, качающиеся на швартовых, он с острой грустью понимал, что фотография Суирка явилась приговором его браку задолго до того, как он понял, что этот брак приговорен. Она явилась поворотной точкой, незаметным толчком. Как он мог быть тогда так глух, недоумевал Фрай, и почему только сейчас услышал это, словно отголосок далекого пистолетного выстрела? Начало конца нашей жизни с Линдой, подумал он, а я был слишком туп, чтобы это понять.