Читаем Лунный бог полностью

Пророк Иоиль предрекает, что «день господень» близок. Исаия заявляет, что день этот будет страшен и полон тьмы, пророк Софония говорит, что он наступит в ближайшее время. Эти пророчествующие голоса еще за сотни лет до рождения Иисуса убежденно предсказывали пришествие мессии. В VI веке до н. э. пророк Аггей предрекал: «Я потрясу небо и землю, море и сушу; и потрясу все народы, и придет Желаемый всеми народами…»^[379]. В этом же веке пророк Захария радостно воскликнул: «Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной»^[380].

Мессия рождается в муках

Из поколения в поколение передается все более напряженное ожидание. Чем сложнее политическая судьба израильского народа, чем сильнее угрожает ему влияние чуждых религий, чем больше его бедствия и переживаемая им социальная несправедливость, тем громче звучат голоса верующих, именно в этих несчастьях видящих признаки приближающегося конца света и страшного суда. На протяжении веков всякий раз, потерпев очередное крушение, надежда на скорые перемены оживает с новой силой, черпая поддержку в таинственных словах древних текстов и в различных предположениях, связанных с числами и понятиями времени. В книге Левит все время со дня сотворения мира делится на семь недель. В конце шестой недели произошло вавилонское пленение после разрушения Иерусалима (586 год до н. э.), а седьмую неделю должен завершить великий карающий суд. За ним последует восьмая неделя справедливости и еще две недели перед заключительным страшным судом.

Псалмы — произведения, приписываемые царю Соломону, а на самом деле созданные разными авторами задолго до рождества Христова, — наполнены страстным ожиданием появления мессии. Нашествие надвигающихся с севера варварских народов и взятие Иерусалима, давно предрекаемые пророком Иезекиилем, должны предшествовать великой перемене. Но потом будут уничтожены языческие царства. Рассеянные по всему миру, уведенные в рабство, дети Израиля соберутся в одно место, и воцарится посланный богом мессия. Вдохновенно звучат слова: «Воззри, господи, и дай им их царя, сына Давидова, к тому времени, которое ты, о господи, избрал для того, чтобы он царствовал над Израилем, сыном твоим!»^[381].

Конец света, пришествие мессии, предположения, связанные со временем и числами, тесно переплетаются с глубоко религиозными представлениями, в которых эти перемены связаны с потусторонним царством божиим. В книге пророка Варуха проводится различие между земным и небесным царством мессии. Земное царство мессии начнется с освобождения иудеев от чужеземного гнета. Но освобождение от римского владычества будет лишь первой ступенью на пути к полному освобождению, за которым последует страшный суд и воскресение мертвых.

Согласно иудейским религиозным представлениям, мессия откроет людям все предначертания бога. Он будет судить, кто выполнял закон, а кто его нарушал. То, что не было доступно пониманию самого ученого фарисея, будет разъяснено мессией, который станет одновременно и верховным судьей на последнем страшном судилище, и царем-первосвященником. Не избавление от страданий и смерти принесет он с собой, а наказания и награды. Благочестивых ждет прекрасная и свободная жизнь на земле. Некоторым праведникам будет разрешено принять участие в пиршествах потустороннего мира, на которых блаженные будут поедать демонических змей и других чудовищ (вот как, наконец, проявились многовековые культовые запреты). А злодеев, грешников, нарушителей закона ожидает адское пламя.

В книге пророка Даниила сказано: «И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие — на вечное поругание и посрамление. И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде — как звезды, вовеки, навсегда»^[382]. Книга пророка Еноха, появившаяся в I веке до н. э., начинается с известия о последнем суде. Великий святой спустился с небес на землю с большой ратью ангелов, чтобы наградить праведных и избранных и покарать безбожников. Религиозный экстаз переплетается с естественнофилософскими, физическими и астрологическими представлениями, с искаженными образами, с безумными идеями, создающими отталкивающее впечатление об авторах и верующих читателях подобных произведений.