На следующий день Брюс связался с офицером, под надзором которого находился, и с адвокатом в Лондоне, старым другом отца, которому доверял, и предпринял первые шаги по снятию пятна со своего имени и восстановлению репутации.

10

Вот уже две недели Клэр не находила себе места. Она потеряла аппетит, плохо спала по ночам, все валилось у нее из рук.

Прошел уже целый месяц с того дня, как она уехала от Брюса. Несмотря на то что он не давал о себе знать, Клэр ни на минуту не переставала надеяться на то, что ей все же удалось убедить его оставить прошлое прошлому и начать строить будущее. Пусть даже без нее.

Нет, она обманывала сама себя. Она безумно хотела, чтобы он понял, что без нее ему не жизнь, что без нее ему ничего не нужно, что она его единственная любовь, его добрый ангел, который всегда будет рядом, что бы ни случилось и какие бы еще напасти ни поджидали их.

Он говорил, что не вернется в Лондон, что этот город вызывает у него отвращение. Она могла это понять. Правда, они несколько месяцев счастливо прожили здесь, но потом грянула беда и плохие воспоминания вытеснили хорошие.

Быть может, он решил остаться жить у себя на родине, в Шотландии? Но так или иначе он должен сообщить ей о своем решении, ведь он знает, что она ждет от него вестей.

Она очень хотела, чтобы он предложил ей уехать вместе с ним — куда угодно, хоть на край света, — постоянно молилась об этом в душе, но хочет ли этого он? За все то время, что они пробыли вместе в горном доме, Брюс ни разу не сказал ей о своей любви, даже когда они стонали от наслаждения в объятиях друг друга. Когда это было? Неужели с тех пор прошел всего месяц? Клэр казалось, что каждое его прикосновение, каждый поцелуй говорят о любви, но ведь она могла и ошибиться.

С удивлением для себя она обнаружила, что скучает по дикой природе высокогорья. Она с наслаждением вспоминала прекрасные пейзажи, горные вершины в туманной мгле, раскинувшиеся внизу бесконечные просторы вересковых пустошей, зеленые склоны с видневшимися на них тут и там белеющими пятнами — пасущимися овцами. Но воспоминания об этих мирных картинах резко контрастировали с беспокойством, поселившимся в ее сердце со дня ее возвращения домой.

Собственная квартира, которую она всегда любила, где они когда-то были счастливы с Брюсом, больше не казалась ей уютной и привлекательной, и она знала почему: теперь ей было все равно, где жить, лишь бы рядом был любимый человек.

Нет, все же она лукавила. С некоторых пор Клэр стала мечтать о небольшом, но прелестном и уютном коттедже где-нибудь за городом, с верандой, увитой плющом, с кустами роз и качелями во дворе и резвящимися на лужайке черноволосыми детишками — ее и Брюса.

Всякий раз, когда она вспоминала об Элинор, сердце ее болезненно сжималось, на глаза наворачивались слезы. Бедная малышка, слишком маленькая для того, чтобы жить. Ей было бы уже пять лет. Если бы она осталась жива, все сложилось бы по-другому.

Но Клэр старалась не думать об этом. Ведь она же сама сколько раз убеждала Брюса, что прошлое нужно оставить в прошлом и думать о будущем.

Ах, отец, мысленно обращалась она к покойному, ну как ты мог так поступить с Брюсом? Со мной? Со всеми нами? Ведь ты же знал, что мы любим друг друга. Неужели свои корыстные интересы ты ставил выше счастья собственной дочери? Неужели совесть не мучила тебя?

По-видимому, все-таки мучила, иначе он не описал бы все в своем дневнике и не позволил бы ей его найти.

Такие невеселые мысли одолевали Клэр день за днем. Единственное утешение она находила в работе, поэтому старалась как можно дольше задерживаться в центре. Все эти годы работа была ее спасением, ее отдушиной, вот и сейчас она помогала ей переносить бесконечные часы и дни томительного ожидания.

Когда пошла пятая неделя, а от Брюса по-прежнему не было никаких вестей, Клэр совсем было упала духом, но потом вспомнила про книги по психологии. Когда-то они помогли ей выйти из глубокой депрессии, а вдруг помогут и Брюсу? И как это она раньше об этом не подумала? Если она пошлет ему несколько брошюр и коротенькую записку, это ведь не будет таким уж грубым нарушением его уединения, ведь верно?

Клэр не хотела признаваться даже самой себе, что отправка книг и записки — это просто предлог еще раз напомнить Брюсу, что она любит и ждет его.

Через десять дней после того, как Клэр отправила Брюсу книги, рано утром в ее — их — квартире раздался звонок в дверь. Клэр в нерешительности замерла, недоумевая, кто бы это мог быть в такой ранний час. Она пересекла просторный холл, подошла к двери и приникла к глазку. На лестничной площадке спиной к ней стоял незнакомый мужчина. Интересно, кто бы это мог быть? Клэр не торопилась открывать.