Читаем Любимцы Богини полностью

– Мне очень не понравилось выступление лейтенанта– инженера Бобылева. Наша страна является лидером во многих областях науки и промышленного производства не только среди стран СЭВ, но и в мире. Достаточно вспомнить наши космические достижения, успехи оборонной промышленности по созданию самого лучшего в мире вооружения и техники. А Бобылев в своем выступлении принижает возможности нашего рабочего класса и интеллигенции. Он говорит, что на наших заводах нет высокой технической культуры. Что он хочет этим сказать? Что наши рабочие и инженерно-технические работники отсталые, малокультурные люди! Разве это так, товарищи офицеры?

Василию стало не по себе. Он уже не различал, что говорит проверяющий, и только отдельные фразы и слова – «аполитичность», «дезориентировать нашу молодежь, отравить ее сознание», «уничижение», «безыдейность», «политическая близорукость», «ложная оригинальность» острыми железными занозами вонзались в мозг, заставляя его страдать от несправедливого перевертывания фактов и собственного бессилия.

– Я думаю, – сказал капитан 3 ранга, обращаясь к Астапову – товарищ лейтенант не настолько потерянный в идейном плане офицер, чтобы партийная и комсомольская организации корабля не смогли оказать на него свое благотворное влияние. Мне известны фамилии многих партийцев на вашем корабле, верных проводников идей партии в массы.

– Да! Да! – поспешил его заверить, совсем было поникший замполит.

– Давайте завегггим нашего пговеггяющего, – обращаясь к офицерам, сказал начпо, – что офицер Бобылев сделает пгггавильные выводы, а мы поможем ему, – начпо наморщил лоб, – годика так чегггез два стать кандидатом в члены КПСС!

– Товарищи офицеры! – подал команду Астапов, и офицеры, подождав, когда начпо и проверяющий, в сопровождении Рысакова выйдут из кубрика, захватив стулья, начали расходиться по каютам.

Василию казалось, что все на него осуждающе смотрят, обсуждают между собой, но ему ничего не говорят.

– Ну, хоть кто-нибудь что-то сказал! – переживал он, решив зайти в каюту командиров групп.

– Какие люди! Кандидаты на лесоповал, – услышал Василий, едва открыв дверь. Следующая фраза «Не экипаж, а антисоветское логово!» потонула в громком хохоте присутствующих. Кроме автора этих фраз, киповца Гриши Картонова, в помещении находились Файзуллин и лысый, выглядевший старше своих лет КГДУ-5, командир 8-го отсека Иванченко. Василий мрачным взглядом обвел смеющихся. Под его взглядом смех стал затихать.

– Да ладно, не тушуйся! – взяв за плечи, потряс его Гриша Картонов. – От инженеров человеческих душ можно ожидать всего. Лучше скажи, как дела с зачетами!

– Процентов пятьдесят!

– Понятно! Мы тут гадаем, когда представляться будешь!

– Не торопи мужика, люди по году сдают! – заметил Иванченко.

– По году водку пьют, а Вася с корабля не сходит!

– Лучше водку пить, чем гнить на корабле и получать за это ярлыки от политрабочих!

– Ребята, успокойтесь, я не маленький, разберусь, – огрызнулся Василий и вышел из каюты. После разговора с управленцами, на душе стало немного легче.

Стараясь забыть происшедшее, он с еще большим упорством продолжил свои занятия. В сейфе на пульте появилась «Инструкция по использованию средств движения ПЛА». Владимир Федорович предупредил Михайлова:

– Марат Петрович, пора натаскивать лейтенанта. По слухам, на следующей неделе выходим на сдачу второй задачи. В ТГ-режиме будем сажать Василия за пульт. Под твоим наблюдением, разумеется!

С этого момента, после проворачивания и отработки Марат стал задерживаться на корабле. Михайлов никогда не ругался и не вспыливал. Если у Василия что-то не получалось, в мягкой манере ненавязчиво показывал, как делать правильно или советовал еще раз найти в литературе описание этого маневра. Объясняя какие-нибудь моменты, он мог по памяти нарисовать любой узел главной энергетической установки со всеми конструктивными изменениями за весь период эксплуатации корабля. Кое-чего Марат Петрович рассказал о себе. Ему сорок два года. Казалось бы, отличному специалисту и дисциплинированному офицеру открыты все пути. Командиры кораблей наперебой зазывали его к себе. Командование ЭМС соединения чуть ли не силком пыталось назначить Марата Петровича на вышестоящую должность. Но карьера никогда не привлекала его. На все предложения он отвечал неизменным отказом. Василий, думая об этом, мысленно соглашался с Михайловым, но не понимал его.