Читаем Любимцы Богини полностью

Расчувствовавшись, он рассказал, как было в его время. Требуя безукоризненных знаний, преподаватели, тем не менее, всегда оставляли даже самому нерадивому курсанту последнюю надежду на сдачу предмета. В этом случае были показательны экзамены на кафедре гидромеханики. Прекрасно зная подготовку своих слушателей, на экзамен в наиболее слабую группу преподаватели приглашали «отца русской гидромеханики», профессора, капитана 1 ранга Патрикеева. Его усаживали в специально приготовленное кресло, где он, в силу преклонного возраста, не обращая ни на что внимания, дремал. Время от времени его будили, представляя засыпавшегося курсанта. Скользнув взглядом по соискателю положительной оценки, Патрикеев задавал всегда один и тот же вопрос: «Нарисуйте силы, действующие на подводную лодку!». Как правило, все рисовали, рассказывали, и некоторые даже доходили до дифференциальных уравнений. Удовлетворенный ответами в большинстве случаев, Патрикеев констатировал: «Этот курсант для науки не опасен! Поставьте ему троечку!».

Василию помогали. Несколько дней в девятый отсек, на отработку по борьбе за живучесть приходил командир дивизиона живучести капитан лейтенант-инженер Лавров.

– Старпом приказал помочь в освоении, сами можете не успеть, – пояснил он.

Лавров не вмешивался в действия Василия, просто сидел на диванчике поста резервного управления рулями, заполняя какие-то приносимые с собой журналы. После отработки, когда личный состав уходил на перерыв, и они оставались одни, высказывал, что ему не понравилось: «Личный состав разболтался, в отсеке ходит без ПДУ. Чем это грозит? Тем, что он в случае возгорания погибнет, наглотавшись угарного газа, и не сможет выполнить свои обязанности. А это чревато необратимыми последствиями для всего корабля. Ваш отсек – одна девятая подводной лодки. Мало ли, что ему неудобно ходить с ним. Необходимо заставить, чтобы и спал с ПДУ! Тогда не только он, но и мы будем живы». В другой раз, увидев, что личный состав по вводной, накинув на себя ИДА-59, не надевает шлем-маски, он возмутился: «Они у Вас отработанные. Каждый по полтора года прослужил! Обязательно нужно тренировать их в аппаратах включенных «на атмосферу»! Много интересного, кроме того, что есть в технической документации, он рассказал ему об использовании аварийно-спасательных устройств и станций пожаротушения: «Практика! Написано кровью!».

Между тем подводная лодка готовилась к сдаче задачи Л-1 “Подготовка подводной лодки к плаванию и решению боевых задач по предназначению”, одним из элементов которой было содержание корабля. Василию все больше времени приходилось уделять отсеку. Личный состав отсека оказался добросовестным и исполнительным. Чувствовалась школа бывшего командира отсека старшего лейтенанта Ковтукова. Бобылев сразу нашел с моряками общий язык. Все чистилось и красилось. Приводилась в порядок отсечная документация. В субботу, перед окончанием большой приборки по трансляции объявили:

– Корабль к смотру!

– Старпом с комиссией будет проверять! – сообщил Василию мичман Крутиков. Когда комиссия прибыла в восьмой, всем отсеком, дыша, друг другу в затылки, с любопытством столпились у чуть приоткрытой переборочной двери. Сначала слышались глухие, еле различимые разговоры, шум поднимаемых пайол – это комиссия работала на нижней палубе. Потом голоса усилились и стали отчетливо слышны.

– Подведем итоги. Ржавчина на трубопроводах, грязь под рундуками в каютах, в носовом трюме лягушки квакают! Чем вы только здесь занимаетесь? – узнал Василий голос старшего помощника командира капитана 3 ранга Рязанова.

– А что я сделаю? Интендант коков забрал! У трюмных клапан подсушки пропускает! – отвечал ему командир отсека.

– Снимите розовые очки и белые перчатки, товарищ командир отсека! Поддержанием порядка в отсеке Вы должны заниматься постоянно, а не только на большой приборке. Оценка «неудовлетворительно» – отрезал невидимый старпом. И кому-то добавил:

– Прямо страна не пуганых идиотов! Такое впечатление, что их за вымя еще никто не трогал!

Едва успев отскочить от переборки, Василий подал команду «Смирно!» отбежавшему от двери личному составу отсека. Срывающимся голосом, он доложил Рязанову о готовности к смотру. Кроме старпома в комиссию входили два мичмана: секретарь парторганизации Ефремов и боцман Орлов, а также хорошо известный ему помощник командира капитан-лейтенант Рысаков.

«Сейчас начнет копать», – подумал про Рысакова Василий. К его удивлению, проверка прошла спокойно, если не считать два несерьезных замечания. Старпом даже поблагодарил его: «Хорошо начинаете службу, товарищ лейтенант!». Василий был на «седьмом небе» от счастья: «Этот Рязанов настоящий старпом – суров, но справедлив! Да и Рысаков не злопамятен!»

Похоже, правы те, кто считает, что жизнь, как шкура зебры, состоит из светлых и темных полос. Василию опять пришлось пройти по закрашенной полоске судьбы. Уходя, Рысаков протянул ему темно-синюю корочку: