Я пнула труп Иафета, попрала его окровавленное, расцарапанное лицо ногой. Как же я жалела в тот миг о долгих ночах на ковчеге, когда стояла над ним, спящим рядом с Арадкой! Как же я жалела, что не убила Иафета, когда у меня была такая возможность!

<p>Всех надо спасти</p>

Я похоронила сына в лесу.

Норея положила ладонь на мое дрожащее плечо.

– Идем с нами. Теперь все будет по-другому. У тебя появится внук, о котором ты сможешь заботиться.

Сим утешал скорбящую дочь. Он слушался Норею, подчинялся ей. Но я не могла вернуться в деревню. Я не смогла бы жить в хижине, где Асмодей сделал первые шаги, спать в постели, которую мы делили, пока он был милым непоседливым младенцем, сидеть у очага, где он забавлялся деревянными игрушками у моих ног. Я не могла бы смотреть, как растет собственное дитя Асмодея. Я уже поступила так однажды: пожертвовала всем, чтобы вырастить сына, но забыла о себе и о своей задаче. Я не могла поступить так снова.

– Пророк придет, – произнесла Норея. – Ты должна подготовиться.

Я шмыгнула носом, глядя себе под ноги.

– Как я узнаю его?

– Не его, – рассмеялась она.

Мне было не до ее загадок.

– Не говори ерунды, Норея.

– Пророк – женщина! – Глаза у жены Ноя блеснули. – Я видела ее в дыму благовоний. Чувствовала ее силу и ярость. Вот кого тебе нужно найти.

– Как я ее узнаю?

Норея провела пальцем по коже под моей ключицей.

– Она носит здесь знак богини. Змею, представь себе!

– Так где же мне найти пророчицу?

– Ох, Лилит, – вздохнула женщина в ответ. – Все такая же нетерпеливая. Но у тебя еще довольно времени.

Она обняла меня и ушла. Сим тоже, а с ним – Элишева и мой внук, растущий у нее во чреве.

* * *

Три ночи я не отходила от места упокоения сына. Днем и ночью сидела над могилой Асмодея бок о бок с верным Малакбелом.

Я плакала и молилась. Когда-то я советовала Арадке не ждать, что ее услышат, но сейчас надеялась, что Ашера еще обладает хоть какой-то силой – где-нибудь и как-нибудь. Как и все другие матери на могилах, я молила о возвращении сына. О том, чтобы сейчас, один-единственный раз человек мог обмануть смерть. Если же Асмодея нельзя вернуть, пусть хотя бы избежит мук Шеола, пусть с миром покоится в земле. Мне невыносима была мысль о том, что мое дитя, воплощение жизни и радости, превратится в скорбного духа. Только не в подземном мире. Только не без меня.

Молясь, я подумала: а где же Яхве? Я не слышала Его голоса с тех пор, как покинула Эдем, хотя прожила среди горстки Его избранников целых семнадцать лет. Все это время Сеной, Сансеной и Самангелоф не могли найти меня. И даже тогда Он не явился, чтобы громогласно произнести мое имя, проклясть моих потомков, изгнать меня снова. Может, его власть слабеет точно так же, как когда-то власть Ашеры?

На третью ночь моего бдения явился призрак. Малакбел зарычал, и я ощутила ладонь у меня на плече, руки на талии, слезы на шее. Наверняка это Асмодей! Я не отваживалась открыть глаза, чтобы не вспугнуть его.

Но я ошиблась.

Вместо голоса сына я услышала нежные слова его отца, пришедшего наконец, когда было уже слишком поздно.

– Лилит, любимая моя. – Самаэль уткнулся мне в шею.

Я оттолкнула его.

– Где ты был? Почему не приходил?

– Любовь моя, ты же знаешь, что я не мог!

Я ударила его.

– Ты можешь все! Своим обаянием ты способен открыть любую дверь. И вот ты явился сейчас, когда уже слишком поздно спасать твоего единственного сына!

Самаэль отшатнулся от удара и схватил меня за руки.

– Душа моя, мне позволили прийти сюда только потому, что Асмодей умер.

– Что? Почему? Кто смеет давать тебе разрешения?

– Сама знаешь кто. Она позволила мне прийти сюда, чтобы я мог забрать сына, чтобы он ушел в Шеол вместе со мной. Лучше пусть я буду рядом с ним, чем он пойдет туда один.

– Нет! Куда угодно, только не в Шеол!

Он оттолкнул мои руки.

– Ты с радостью оставила меня там!

– Ты сам решил там остаться! Ты бросил меня!

Самаэль сел рядом со мной спиной к могиле.

– Я остался ради тебя, чтобы ты могла уйти вместе с Ашерой. А ты ушла и не оглянулась. И даже не вернулась сказать, что у нас есть ребенок.

– А как я могла вернуться? Когда я узнала о беременности, весь мир был залит водой. – Я отвела взгляд в сторону. – А как ты узнал?

Самаэль потер шею. Луна освещала его ангельский лик сквозь полог листвы. Из лесного мрака донесся жуткий крик филина.

– Там, внизу, было затишье, долгое затишье. Сначала мы были заняты потопом. Столько утопленников… Серые и распухшие, с выпавшими языками. Все вокруг на несколько лет пропахло водорослями. А потом – ничего. Многие годы. Эрешкигаль была в бешенстве. Говорила, что ее обманули, что сестра лишила ее законных подданных.

– А потом?