Читаем Лики прошлого полностью

И все же не так мрачно все хотя бы потому, что безнравственность видна, остро режет глаза, создает отталкивающее впечатление, говорят все об этом втихомолку, шепотом, а в кулуарах открыто, в голос. Безнравственность встречается и на более высоком академическом уровне. Появился в стране хирург, доктор наук, профессор, одаренная личность с ярко выраженными качествами и литератора.

Казалось бы, все в нем было: любовь к специальности, одержимость, трудолюбие в молодые годы, целенаправленность, но хотелось высшей власти, и он стал директором института. Но вот в чем беда: он хотел стать академиком, а это значит, что он должен был быть законодателем в каком-то одном направлении науки. И он им стал, была создана целая лаборатория и под нее дана тема. Но опять беда: тема была такова, что необходимо было будущему академику работать в ночное время и анализировать именно этот горячий материал, а хотелось спать. Пришлось таскать каштаны из огня чужими руками, а руки, эти были не совсем чистыми, им тоже хотелось ночью спать.

Стали выходить научные работы, созывались съезды, целая армия его учеников примечала тех, кто как-то проявлял себя в этом направлении, и выстраивалась целая система: или к нам, под нашу крышу, или же — ату его!

Стал такой ученый законодателем в этой тонкой области, стал писать монографии, учить морали, но где она, когда работа писалась руками и сердцем людей, хорошо выспавшихся. Им-то невдомек, что их рекомендации должны были стать руководством к действию в условиях бессонной ночи и скоропомощной хирургии. Исходя из планового оперативного вмешательства, когда имеется время на обдумывание, давались указания, как следует действовать в экстремальных состояниях.

И все: цель достигнута, профессор стал академиком. Его слово стало законом, особенно в той теме, которую он курирует, а книжка — законодательным актом, но ее-то писал парадный генерал.

В течение десяти лет, работая на кафедре усовершенствования врачей, каждые два месяца встречаясь не менее как с 30 врачами постоянно, мы обсуждали и этот небольшой вопрос неотложной хирургии. Парадный генерал в хирургии рекомендует манипуляцию, которую практически очень редко выполняют такие специалисты и в плановой хирургии, а тем более, рядовой врач-хирург.

Рекомендуется выжидательная тактика там, где необходимо быстро решить вопрос путем тщательной ревизии пораженной зоны и органов, окружающих пораженные ткани.

Так годы высвечивают цену регалий, наград и занимаемой, пусть даже самой высокой, должности. Когда рядовой не использует рекомендаций генерала, невольно вспоминаешь пережившую века работу А. Суворова «Наука побеждать». Его рекомендации были написаны на основе личного боевого опыта, потому и до сих пор имеют свой смысл и цену.

Достигнув признания, имея поддержку властьимущих людей, зачастую крупные хирурги, профессора рвутся к высшей власти, становятся деканами, ректорами и т. д. Сама должность определяет власть над людьми, значительно отличаясь от деятельности и сути хирурга. Создается парадоксальная ситуация, народ их ценит за хирургическое мастерство, искусство врачевания, а у них не хватает времени этим заниматься в меру своих сил и возможностей, и занимаются делом, где они порой просто посредственности.

И все же слава о человеке идет впереди него. Задыхаясь в безвременьи, такой специалист начинает ловчить, передергивать, как бы доверяя и передавая часть операции своим подчиненным, приходя на основной этап, выполнив ее, уходит быстро на совещание, при этом может в перерыве узнать, что больной не вышел из наркоза. Бывают случаи, когда текучка настолько заедает, что этому специалисту не до основной своей работы, а его попросили влиятельные люди, времени нет, и он позволяет себе только подойти к операционному столу, дать указания, как выполнять оперативное вмешательство, и уходит, а во время хода операции дело разворачивается так, что порой тот, кому он доверил справиться с этим объемом, не может выполнить его, нет опыта или же неверно в дальнейшем решает тактические вопросы.

Это крайне порочная система, прежде всего, безнравственная, так как она разлагающе действует на весь коллектив и формирует безответственность, граничащую с явной халтурой.

Трудно представить себе, что возможно дирижеру прийти на концерт только для того, чтобы продирижировать, скажем, «Адажио» из «Лебединого озера», а остальное — это уже не его дело, при этом первая скрипка будет играть только 1/2 партии соло, остальное поручит стажерам.

Только видя все произведение, каким бы великолепным музыкантом ты ни был, можно создать задуманное в целом, быть оцененным слушателями.

Хирург, позволивший себе такой поступок, прежде всего, не уважает свое дело, подрывает свой авторитет не только в глазах коллектива, больного, но, по-видимому, и всех окружающих его специалистов.