А было время, когда по улицам нашего города шел гордо и спокойно небольшого роста, чуть полноватый человек с седеющими волосами, всегда в летной форме и радовался, глядя на детвору, державшую полюбившуюся им написанную книгу-сказку.

Фамилия его также была какой-то сказочной, необычно звучащей, как будто из другого мира — Аматуни, уходящая своими корнями далеко в седую древность истории.

Он был из тех людей, в крови которых сохранились чистые гены, с кого в прошлые века зарождалась армянская нация. Казалось бы, какое дело современному летчику до сказочного мира детворы? Однако душевная чистота, романтизм, радость полета, желание быть не запачканным грязью бытовщины, постоянная забота о нравственной душевной чистоте хрупкого мира детства, ответственность перед чистотой их грез и мечтаний побудили этого на вид серьезного человека позаботиться о душах молодого поколения.

Для меня это был наш донской, российский Антуан де Сент-Экзюпери.

Встреча с этим необычным человеком-сказочником произошла у меня в совершенно неординарной обстановке — знойным летним днем в пионерском лагере на побережье Черного моря.

Нас, взрослых, поразила внезапно наступившая тишина, какая бывает в детском учреждении в час дневного сна. Выйдя на территорию пионерского парка, я увидел ребят, сидящих вокруг неизвестного мне человека, который спокойно, неторопливо рассказывал что-то и отвечал на их вопросы.

В жаркое время дня он был по-военному одет в летную форму и только форменную фуражку держал в руке, постоянно вытирая пот со лба платком.

Подойдя ближе, я узнал от ребят, что к ним в гости заехал детский писатель-сказочник Аматуни.

Любительской фотокамерой запечатлел я эту встречу и уже совсем перед его уходом из лагеря мы с ним познакомились, обменялись адресами, выяснили общих знакомых.

Прошли годы после его кончины, и судьба свела меня с его невесткой, редактором одного из издательств, в семью которой отдал я фотографии и негативы той случайной встречи. Альбом с фотографиями оформил художник, который оказался большим приятелем и поклонником таланта Аматуни, более того оформителем некоторых его произведений.

Здесь-то раскрылись передо мной человеческие качества писателя, как собеседника, гражданина, и, конечно, все в превосходной форме.

Крайне обидно, что прожитая яркая жизнь самобытного, талантливого человека, отдавшего будущему столько тепла и радости, нашего земляка, осталась неотмеченной в воспоминаниях современников, перестали переиздаваться его книги. И все же он живет в памяти и душах поколения ребят, зачитывавшихся его сказками.

Хирургом быть не каждому дано

В хирургии, как ни в какой другой специальности, ярко высвечиваются все человеческие пороки, и больно приходится за них расплачиваться не только больным, но и самому хирургу, а также окружающим его коллегам.

Вот почему важно буквально с раннего детства иметь хороших, умных, доброжелательных воспитателей, которые могли бы направить ребенка на постоянное совершенствование своих природных способностей, на трудолюбие, умение слушать более опытного человека, уважать учителя. Все это создает платформу для скорейшего формирования индивидуума.

Хирург, как музыкант, постоянно тренируясь, добивается освоения необходимых навыков — хирургической техники. Все зависит от индивидуальных способностей, генетических природных задатков, качества аппарата рук, умения быстро, буквально мгновенно воплотить задуманное в действиях пальцев рук. Дальше — только тактика, которая вначале идет от виденного у более старшего, а затем от собственного понимания, приобретенного опытом. Это-то последнее, самое ценное, созревающее не у всех и не за одно десятилетие.

К сожалению, этот почерк может быть не только положительным, но и отрицательным. Выработанные хирургом навыки не остаются пожизненно, имеют различные оттенки сложности в тонкостях воспроизведения, хорошо ощущаемые самим хирургом. Вспомним, как по возвращении из отпуска, особенно если все время было проведено за баранкой автомобиля, пальцы рук становятся непослушными, буквально чужими. Приводить их в порядок, в форму приходится более месяца. Это значит, что уважающий себя хирург, почувствовавший легкость выполнения той или иной манипуляции, владеющий аппаратом рук своих легко и красиво, уже не позволит пойти на тонкую, сложную операцию с неподготовленными для этой цели руками. А действия врача-хирурга, идущего на плановую операцию с неподготовленным главным инструментом, руками, нужно понимать как безнравственность.