Читаем Лики прошлого полностью

Мы не можем представить, что такие музыканты, как Эмиль Горовец, Давид Ойстрах, Мстислав Ростропович, Эмиль Гилельс могли бы выйти перед публикой с неподготовленными для этой цели пальцами своих рук. В своем творчестве они как бы связали воедино интеллект-феномен автора, собственное видение и звучание произведения, слияние с инструментом в единый, как бы живой, мыслящий, одухотворенный организм. Только тогда, когда все обозначенное сливается воедино, исполнитель способен творить, создавать шедевр, которому поклоняется человечество.

Всю жизнь не расставался со своим инструментом фирмы «Стенвейн» Эмиль Горовец, перевозя его через океаны, только с ним, с его звучанием и его дыханием они были едины, создавая неповторимые шедевры.

Такое единение приходилось наблюдать у прославленного скрипача Давида Ойстраха. Скрипка Страдивари создавала с ним вместе не только виртуозные, но и философски осмысленные сонатные произведения.

Разве не приезжал в Советский Союз профессор Майкл Е. Де Бэки для проведения оперативного вмешательства президенту Академии наук СССР Келдышу со своим инструментарием и операционной сестрой? Разве это не был концерт единого ансамбля во имя жизни человека?!

В 40–50-е годы мир восторгался оперативной техникой хирурга-виртуоза С. С. Юдина, который имел яркий ум философа, кругозор и интеллект человека, раскрывшего свой талант в игре на скрипке, в живописи. Уважаемые хирурги страны приходили и приезжали смотреть, как на явление, его оперативную технику.

В 60-е годы мне пришлось наблюдать работу хирурга, обладавшего незаурядными хирургическими возможностями, профессора Гнилорыбова Тимофея Еремеевича, ученика прославленного хирурга-экспериментатора, создателя многих направлений в хирургии Богораза.

Еще в молодые годы Тимофей Еремеевич многими бессонными ночами, работая в Ростовском институте скорой помощи, оттачивал до тонкостей свою хирургическую технику. Выходец из простой казачьей семьи вырос в крупного ученого, стал заметной фигурой в хирургическом мире: пересаживал эндокринные железы, осваивал сосудистый шов. Унаследовал манеру работы своего учителя, рано лишившегося обеих ног: хирург и ассистенты работали за операционным столом сидя.

Тимофей. Еремеевич пригласил меня в свою клинику в г. Минске поприсутствовать на сложной операции, а затем предстояла охота. Операция по резекции желудка, даже у видавших виды хирургов, по времени длится более часа. В тот раз в операционной все было необычно. Хирург сидел, желудок больного буквально лежал у него на большой руке, и казалось, что все происходит как в замедленном кинофильме, но только очень точно, как по шаблону, бескровно, как на картинке в учебнике, уж очень анатомично и обыденно, словно лепятся пирожки. Операция была закончена за 40 минут, чисто, аккуратно, без капли лишней крови, с подбадривающими репликами хирурга, как-то весело, но по-деловому.

Работая на факультете усовершенствования врачей, постоянно приходилось встречаться, общаться, работать в одной бригаде с врачами разных школ, направлений, убеждений, квалификаций, имеющими разные установки, уровни знаний и приобретенные навыки. Чтение лекций и практические занятия сопровождались долгими деловыми, тонкими беседами на семинарских занятиях, на которых раскрывается многое: идут дебаты, отстаиваются позиции и тактические приемы тонкостей не только диагностики, но и ведения больных в послеоперационном периоде, короче, был виден весь врач наизнанку, без прикрас и секретов.

Талантливые люди не могут полностью раскрыть своих возможностей из-за скудности оснащения, нехватки технических средств, часто работая просто неполной операционной бригадой, только с операционной сестрой, но при этом делают большие операции. Можно себе представить, как и с какими техническими нарушениями проходят операции в таких условиях и, следовательно, о какой культуре может идти речь, о получении каких положительных навыков можно здесь говорить? Мне это напоминает знания правил хорошего тона в условиях, когда десятилетиями человек ест из одной миски и металлической ложкой. 60 процентов хирургов борются за жизнь больных в районных больницах, работая в таких условиях.

Но бывают случаи, когда вредные навыки вырабатываются врачом, и они, как слова-паразиты, мешают ему, порой приводят к беде. Хороший, целеустремленный хирург перенял у старшего по возрасту врача дурной прием и закрепил его навыком. Вскрыв брюшную полость, запустив в нее руки, начинал производить так называемую ревизию органов брюшной полости, ощупывая их, при этом мурлыкал, называя очередной орган — селезеночка, печенка. Тщательное исследование до операции снимало необходимость такого ощупывания… Но не для него, у него были уже другие навыки, и однажды им была повреждена ткань селезенки, что привело к операции по удалению ее.

Выработанные полезные навыки хирургов должны помогать ему в работе, оставляя место для раздумья, осмысливания найденного, выработки правильного решения, поиска верной тактики. Что же касается техники, то ее тонкости — уже в навыках.