Композиция второго варианта явно принадлежала Леонардо. Однако остается невыясненным вопрос о том, в какой степени живописное исполнение (а работа над картиной тянулась почти 15 лет) принадлежит самому Леонардо, а в какой степени перед нами работа Амброджо и помощников из его мастерской.

Одним из указаний на то, что часть работы Леонардо переложил на других художников, является то, что растения здесь выглядят не так достоверно, как в первом варианте. «Это очень странно, это идет вразрез со всеми другими ботаническими изображениями Леонардо, — удивлялся садовод Джон Гримшо. — Это же не настоящие цветы, а какая-то небывальщина, немного похожая на водосбор»[430]. А рядом мы наблюдаем геологические несоответствия. «Скалы на картине в Национальной галерее — какие-то синтетические, искусственные, нелепые образования, — писала Пиццоруссо. — Скалы на переднем плане не имеют четких пластов, они выветрены как-то приблизительно, они слишком массивны и больше похожи на известняк, чем на песчаник. А в такой геологической среде само присутствие известняка кажется маловероятным»[431].

До 2010 года Лондонская национальная галерея утверждала, что принадлежащий ей вариант «Мадонны в скалах» был выполнен лишь при участии Леонардо, но главным образом другими художниками. Однако после доскональной очистки и реставрации картины Люк Сайсон, тогдашний хранитель фондов галереи, и другие эксперты заявили, что, оказывается, почти всю картину написал сам Леонардо. Сайсон соглашался с тем, что кое-где в трактовке растений и камней допущена неточность, но, по его словам, это отражало более зрелый и «метафизический» подход к изображению природы, который постепенно выработался у Леонардо в 1490-х годах: «В этой картине уже нет дотошного натурализма. Леонардо отбирал те компоненты, которые считал существенными (а иногда просто самые красивые), чтобы изображать предметы — растения, пейзажи, людей — еще более совершенными, более похожими на самих себя, чем если бы их создала природа»[432].

В лондонском варианте (особенно после недавней очистки) действительно заметны особые характерные черты, говорящие в пользу авторства Леонардо. Прежде всего это относится к ангелу: его сияющие кудри кажутся несомненно леонардовскими, а тонкий рукав, на который падают солнечные лучи, получился удивительно прозрачным благодаря мастерской манере Леонардо накладывать один тонкий слой масла на другой. «Ни один человек, видевший эту картину вблизи, не станет сомневаться в том, чья рука написала этот рот, этот подбородок и характерные завитки золотистых волос», — писал об ангеле Кеннет Кларк[433]. То же самое относится и к голове Мадонны: она, как и ангел, явно свидетельствует о типичном для Леонардо методе размазывать краску пальцами. «Все эти эффекты ясно говорят о его участии, и ни об Амброджо, ни о ком-либо из других известных учеников тут и речи быть не может», — считает Мартин Кемп[434].

Второй вариант картины, как и первый, вызвал финансовые споры с заказчиками из братства, и переговоры велись долго, что тоже косвенно свидетельствует: в окончательной работе над картиной принимал участие лично Леонардо. В 1499 году, когда он уехал из Милана, картина все еще считалась недописанной, а в 1506 году завязалась очередная перебранка из-за последнего платежа. В конце концов Леонардо вернулся и нанес завершающие мазки. Лишь после этого картину наконец сочли законченной, и Леонардо с Амброджо получили от братства долгожданную выплату.

Коллективная работа

Вопросы об участии коллег Леонардо в создании второго варианта «Мадонны в скалах» заставляют задуматься о роли совместной работы в его мастерской. Мы как-то привыкли представлять себе художников одинокими творцами, которые сидят себе в мансарде и дожидаются, когда на них найдет вдохновение. Но, как явствует и из рукописей Леонардо, и из истории создания его «Витрувианского человека», он часто мыслил не в одиночестве, а в обществе товарищей. Еще в юности, работая в боттеге Верроккьо, где производилось множество произведений искусства, Леонардо полюбил работу в команде и оценил ее преимущества. По словам Ларри Кейта, который руководил реставрацией лондонской «Мадонны в скалах», «Леонардо необходимо было быстро обзавестись мастерской, где можно было бы создавать картины, скульптуры, изготавливать бутафорию и декорации для придворных зрелищ и прочих представлений, а значит, он не только обучал собственных подмастерьев, но и трудился сообща с признанными миланскими живописцами»[435].