Именно сегодняшней ночью, очередная группа смутьянов-троцкистов, в надежде вволю пограбить и все поделить по справедливости… Так вот, когда эта самая групп пробиралась к палаткам, чтобы спящих, безболезненно сонными зарезать. Чу… То там, то сям… То дальше, то ближе… В ночи, прерывая пение птиц и стрекот цикад, стали рваться гуманные итальянские противопехотные мины. Они не так убивали, как калечили живую, но глупую силу врага, сея в его ряда смятение и панику. Вот тогда-то те, кто не спал на посту, а спокойно отсыпался в окопе. Они и оценили преимущество сна в укрытиях. А что палатки, да и вообще при чем здесь палатки? В бессильной ярости и злобе, сожгли их злые и непочтительные восставшие, а сами в сполохах огня, в страхе отступили.

* * *

Так, до утра, никто из легионеров и не смог уснуть. Ждали повторной атаки лютого ворога.

Ожидание и нервное напряжение этой ночи, нарушалось и прерывалось дружным храпом из блиндажа где дрыхла, не обращая внимания на смертельную опасность, бравая четверка с Колей Рысаком по середине.

Бравируют?

Манкируют опасностью?

Нет, просто спят. Уж больно намаялись, болезные за день.

Часть третья РУКА КАПИТАНА ДАНЖУ

Глава 17 СЕРГЕЙ и АЛЕКСЕЙ. РОЗОВАЯ ЛЕГЕНДА (научный доклад)

Утро принесло новые заботы.

Пришлось вставать, умываться и чистить зубы.

После приятных минут связанных с водными процедурами, вся четверка в недоумении, ходила вокруг сгоревших ночью палаток и громко возмущалась. Запевалой выступил Алексей.

— Вот, суки, а? Кто это сделал? Оторвать им всем… чтобы не болталось… Такую красоту порушили…

Начал он высказывать наболевшее и выплескивать на других горечь утраты, как бы приглашая и остальных посочувствовать утраченной красоте и строгой геометрии походных палаток.

— Это что же такое делается? — поддержал его Рысак. — Провиант с кофе, хоть не тронули?

— А чего нас не разбудили? Что ж это получается, опять самое интересное пропустили? — загоревал Сергей.

Троица внезапно остановилась. Повисло молчание. Они смотрели на Канальского. Тот, пытался сойти за умного, то есть промолчать. Но сослуживцы плотнее его обступили и он рванул.

— Вот ведь, курва… Проше пана, — выкрутился Кшиштоф, идущими от души словами.

Ну, и на этом, спасибо.

После сытного, но молчаливого завтрака полуфабрикатами. Началась обычная рутина армейской жизни. Пришлось встречать и разгружать конвой прибывших вездеходов с боевым запасом, сигаретами и продовольствием.

Оставшуюся часть дня, практически до ночи, укрепляли укрепление укреплений.

Камни на носилках и песок в мешках никто, никого не заставлял носить. Зачем заставлять? Все прекрасно, хорошо и живо запомнили недавние события прошедшей ночи, особенно ту ее часть, когда над головой и другими выступающими частями тела, весело чирикали пули и горячие осколки ручных гранат. Поэтому, зачем кого-то заставлять, когда песок, гравий и камни берут на себя часть предназначенных лично тебе осколков и пуль. Не надо заставлять. Остановился, водички попил и опять за работу. Не для дяди, для себя стараешься…

После взятого сумасшедшего темпа работы. Ближе к ночи. Наступило время отдыха. Личный состав, не смотря на великолепный пейзаж окружающий со всех сторон, готов был рухнуть в сон, там где стоял. Один неугомонный Гусаров с пропеллером в заднице, ни как не мог отключиться. Он тут же начал сочинять очередное письмо в адрес Пирогова. Зачем?

Он знал ответ на этот вопрос прозвучавший от любопытного Рысака.

Чтобы тяготы и лишения связанные с несением воинской службы, не казались пресными и нудными. И еще, в целях внесения разнообразия в жизнь центральной нервной системы, включая мозг.

— Так, работаем без страховочных тросов, — сразу предупредил он Сергея. — Давай ему забабахаем что-нибудь по-нашему, по-шекспировски, без претензий. Чтобы ему, как простому человеку было интересно и понятно.

— Давай, — с большим сомнением согласился Сергей. — Но раз по-нашему, тогда ничего писать не будем.

— А что случилось? — обиделся Алексей.

— Пока еще ничего. Но обязательно случится. Я в лесу камеру оторвал, по которой нас транслировали…

Он повернулся и достал из рюкзачка небольшую допотопную камеру.

— Прикрепим к ней видеокассету и попросим Кшиштофа, пусть в комнате у Пирогова, прямо в вытяжке над унитазом установит… Но, уж, чтобы обязательно в глаза бросалось.

Гусаров, прикрыв глаза покрутил головой, как бы взвешивая внутри это предложение.

Да, Шекспир отдыхает — на этот раз, Алексей, обиделся по-настоящему, с завистью.

— Он давно уже отдыхает, — не понял своеобразной идиомы Сергей.

Алексей задумался. Придя в себя, со значением заулыбался, как будто его щекотали в щекотливом месте. Потом, стараясь казаться равнодушным, поинтересовался у автора идеи, ревнуя его к задуманному:

— Это ты сам такую красоту придумал или «спиз…ил» у кого?

— Что, такое… это, есть… — «спиз…ил»?

Безобразно коверкая слова, спросил Сергей, окончательно расставаясь с мечтой стать учителем русского языка и литературы.

— Тебе объяснить по-солдатскому или по-научному?