Читаем Легионеры полностью

— Я прошу прощения у уважаемой аудитории, — Гусаров прервал повествование. — За перенасыщенный наукоемкими терминами стиль повествования, но общаемся мы, все больше о вечном и глобальном. Посему, извольте, любезный, правильно истолковывать мою речь.

Сергей, а это лично к нему обратился лектор-самозванец, в знак поощрения, чуть заметно прикрыл веки и царственно кивнул головой. Давая понять, что он пытается соответствовать высокому духу проводимого мероприятия.

Алексей, ободренный этим кивком, продолжил свою выездную лекцию в войсках.

— Сели они все в кружок. Забили косяка из благовоний. Покурили, поспорили. Закатив глаза в сторону поднебесья подумали. Наморщив лбы, общими усилиями придумали другой способ переправы.

Выяснили в каком месте сегодня у реки находится брод, поднялись вверх по течению километров на семь и без лишней нервотрепки, переправились на другой берег. Пошли дальше.

Вьючные животные побежали веселее. Причина этой веселости заключалось совсем не в том, что им под хвост засунули стручки жгучего перца, к коим, я уже в третий раз возвращаюсь в своем повествовании. Вовсе нет…

Но и мы не ослы. Поэтому не будем забегать вперед и о причине их резвости, я вам расскажу в самом конце своей «розовой легенды».

Когда еще через двенадцать дней, они прибыли в город Пизу. То, как издавна повелось при доставке и получении продуктов питания. На оптовом складе продовольственной воинской службы, под извечную попевку «сдал-принял», взвесили поставленную соль и очень удивились.

Оказалось, что десятая часть соли, по злой и беспощадной воле Тибра, ушла вместе с водой, попросту растворилась. Погоревали, поплакали, ведь кому-то придется за это посидеть. При чем, посидеть на выбор или — на раскаленной жаровне или — на колу.

Но делать нечего, составили акт и списали убытки на естественные форс-мажорные обстоятельства, в полном соответствии с требованиями Римского права. Скрепили акт дружескими объятиями и веселой попойкой. После чего, по римскому обычаю и по велению измученного организма, все организованно пошли спать.

А утречком, встали пораньше. Причина этого «пораньше», была заранее ясна. Чтобы пот выделяемый организмом выделялся не столь обильно, а соленая влага не разъедала нежную рабскую кожу и дорогостоящую ткань драп-дерюги, из которой тогда шили грузчикам роскошные туники. По этим причинам, тогда завсегда работали по утрам.

Так вот, поднялись продавцы и покупатели, опохмелились соком из навозных мух. И дружною гурьбою, направились грузить прибывших за солью представителей продовольственных служб боевых единиц и подразделений.

Открыли склад…

А на том складе, кроме сытых мышей ничего нет…

Понятное дело. Ударили в барабаны, надули в литавры… Что ж это делается на охраняемой территории.

Скандал… Измена… Предательство?

Впрочем, согласно дошедшей до наших времен переписки по этому поводу, очень оперативно нашли причину усушки и полной утруски. Оказывается, так было записано в официальных бумагах. Боги, не получив свою «десятину» разгневались и наказали алчных людей.

Вся соль провалилось сквозь землю. Канцелярию Цезаря и специально созданную для этого дела комиссию Сената, такое объяснение интендантов не вполне, но устроило. Не могло не устроить потому, что это правда, а против правды не попрешь.

Имелись конечно скептики и непорядочные типы. Такие и им подобные, во всем произошедшем подозревали воровство и преступный умысел. Однако им, уже непосредственно в Риме, в момент утверждения акта о списании, было предложено заткнуться. Попросту не раздувать нездоровый ажиотаж и не расчехлять ненужные страсти. Особенно вокруг того, что у некоторых членов комиссии появились новые дворцы и красивые рабы обоего пола. Дела было закрыто.

Говорят, когда Цезарь увидел под актом подпись Брута, своего младшего товарища и председателя этой комиссии, именно тогда и прозвучала ставшая хрестоматийной фраза «И ты, Брут?». Потому, что если хорошенечко вдуматься, в тот момент когда Брут, в хорошо охраняемом помещении римского Сената, ткнул Цезаря заточкой под ребрину. Там уже Цезарь, ничего сказать не успел. Он слишком скоропостижно скончался.

Вот с тех самых времен и повелось. Если что-то по мелочам пропадет, это называется «стибрили», а уж если по крупному гикнется, то договорились это называть «спиз…ли». По географическому месту произошедших событий, т.с. пропало в Тибре и исчезло в Пизе.

Однако, на этом история свой поступательный бег не остановила…

Место это в городе с тех времен считалось не хорошим, то погреб завалиться и квашенную капусту придавит, а то огнем заискрит и полгорода в угольях для приготовления хорошего шашлыка. А еще бывало, плебеи напьются здесь «горькой» и ну, давай, куражиться, а между гульбищем, разнесут в лоскуты, и дребезги все постройки. Н-да…