Читаем Легионеры полностью

Громко ругающий и матерящий во весь голос все подряд, включая: дорогу, себя, джунгли, ЮНЕСКО, легион, москитов, отцов-командиров, гигиенические прокладки «Red bull» и много еще всяческой всячины — в этом распухшем легионере можно было с трудом, но узнать Сергея… или Алексея… Но если постараться… узнать можно было обязательно.

Паренек, которого кровососущая дрянь облетала стороной и которого вели на веревке, чтобы попусту не бегал по джунглям, так как гоняться за ним не было никаких сил. Это был тот самый избалованный легионер, тяжело пострадавший от встречи с живой природой.

А Колюню Рысака, без причины узнавать не следовало. Как только он видел, что на него смотрят, тут же начинал томно стонать и вспоминать свою пропащую жизнь, привлекая этими разгоряченными звуками, самых разнообразных самцов живой природы.

* * *

Грязные, злые, уставшие, по правде сказать и голодные сверх всякой меры. Через двое суток они наконец-то выбрались, на заставу или передовой форпост их спецпогранвойск, в небольшом поселке Сентачо. Однако чувство невосполнимой скорби и праведного негодования ждало их там.

Вместо горячей воды, хлеба и зрелищ, вместо большого количества разнообразного и надоедливого отдыха, их взору предстали еще дымящиеся руины казарм и хмурая неприветливость местного населения.

Дело подходило к прямому столкновению с аборигенами. А быть убитым просто так. Только потому, что ты вместе с остальными измучен и не можешь дать достойный отпор распоясавшимся бандитам. Это в планы отряда не входило. Патронов за время движения осталось пять штук. А играть в рукопашный бой с человеком вооруженным «Калашом», попросту глупо.

Для того, чтобы спасти свою драгоценную шкуру и под ней не менее дорогое мясо, пришлось сдаться в плен. Не скрипя зубами и не делая над собой особых усилий, Алексей на правах старшего, дал команду сложить оружие. И опять о наболевшем: никто из легионеров, себя и окруживших его врагов, последней гранатой не подорвал.

Ах, да… Гранат-то не было. А если бы были, то тогда точно подорвал бы…

Врагу отдали свои ружья, мачете и потрепанные ботинки. Взамен попросили напиться. Напились вволю. Пока местное население на литературно выверенном французском языке, решали отправить их в переработку или сесть живыми. (Не правда ли, что-то очень похожее на шутку с фотографом Педрило, только гораздо более серьезная.) Их отвели в какую-то тесную хижину, бросили на земляной пол сухих листьев и они почти счастливые завалились в этой хижине спать и дожидаться решения своей дальнейшей судьбы.

Даже в джунглях, вдалеке от цивилизации их спасла местная, не любимая во всем мире, бюрократическая волокита.

Вождя на месте не было, он убыл в соседнее племя, на ярмарку народного творчества. Повез образцы сувениров и подделок из человечьей кожи. Его заместитель по АХР (административно-хозяйственной работе) брать на себя ответственность по заготовке консервов из схваченных в плен легионеров, отказался. Стали связываться с руководством для согласований и утряски принятия решения.

Как назло, в который уже раз, барахлила связь. Кричали по одиночке и хором, становились цепью и скопом, не докричались. Тамтамами стучали, не достучались. Шамана всем коллективом били — все равно, не помогло. Связь не налаживалась. Пришлось посылать пакет с нарочным. Пробег письма. Колючки на дороге. Посещение гонцом, свояка из соседней деревни, а там уж, само собой, дегустация свежеприготовленного хмельного напитка из кокаинового куста, все это сдерживало оперативность принятия решения…

Не то, что до вождя. Посыльный не добрался еще до свояка, а на стратегически важную точку Иностранного Легиона, уже через сутки подоспела подмога. Прямо с неба свалилась бравые десантники, на голову обюрокраченной местной администрации и ничего не подозревающему сельскому населению.

* * *

Задудели трубы, загудели двигатели. Здрасте…

Прилетели вертолеты. Салют Кибальчишу?

Наступила пора расправы с врагом, пришло это счастливое время. Однако желающих бегать по джунглям и вылавливать там виновных не находилось. Племя разбежалось, унося награбленной.

Спустившимся с небес, оставалось только констатировать разгром боевой точки. Подсчитывать и фальшиво оплакивать убитых. Будить, обливая водой спящих. Из-за суеты и желания отомстить гадам, этих самых спящих, чуть не поубивали в горячке.

Но то, как они пили, самый обыкновенный кофе, из разряда «бочковое-ординарное» налитый из ведерного термоса. Как жмурились от счастья, когда ели забытые продукты в виде серого хлеба и бобовых консервов в томате. На все это стоило посмотреть. И даже у видавших виды боевых вояк, слеза подступала к горлу, а слюна к языку, от вида изголодавшихся братьев-однополчан, поедающих их сухой паек.

На базу сообщили, что тех кого списали на потери, нашли. Дело за малым. Срочно ставить на продовольственное довольствие и провести их эвакуацию отсюда.