Читаем Легионеры полностью

Со следующим бортом прибыли специальные представители администрации «Зарубежных французских территорий». К тому времени. Как и полагается в условиях бесконечного лета, а именно на третьи сутки, вернулся вождь и учитель (по совместительству). К багажнику джипа был привязан пьяный посыльный. Его подобрали на дороге.

Приятное во всех отношениях мероприятие, погонять граблями вождя вокруг деревни, пришлось отложить на более позднее время. Значит, с учетом местного колорита и обычаев надо договариваться. Как ни как, местное население. Аборигены, ядри их в корень!

* * *

Высоким договаривающимся сторонам пришлось садиться за низкий стол переговоров. Пить сок, вино и местную отраву приготовленную из листьев кокаинового куста. Опять вести длительные переговоры с советом племени. Многие из них, как оказалось были вполне цивилизованными людьми. Одни учились в парижском университете, другим повезло больше, они заканчивали Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы в г. Москве. И несмотря на все эти положительные моменты, пришлось, до хрипоты, до сипа, убеждать вождей прекратить захватнические военные действия.

После того, как с этим вопросом порешали, тут же коротенько записали обоюдное согласие на отказ от кровной мести. После этого наступило время решительных действий по установлению преференций и уступок за убитых легионеров.

За каждого своего убитого, французы требовали пять шкур леопардов, что в современных условиях было немыслимо, где их взять столько, или десять тысяч долларов США. Во время торга из-за убитых, представители «администрации», не забывали присовокупить красивые слова и поэтические фразы о патриотизме, долге и родине.

С пьяными представителями местной компрадорской буржуазии сговорились быстро, и, не глядя на большое количество порубленных, пострелянных людей — полюбовно. А чего ругаться, коли всегда можно сторговать каждую загубленную солдатскую душу за хорошие деньги или… Я уж и не знаю… За мешок маисовой муки, что ли?

— Мы же джентльмены, культурные люди, — говорили они вождям, обвешанным соломой и московскими дипломами инженеров-гидростроителей.

— И что? — те делали вид, что они не понимают.

— Давайте торговаться, — намекали легионерцы-чиновники.

— Зачем? — удивлялись местные.

— Чтобы находить компромиссы, устранять неразрешимые противоречия… — заунывно тянули песню чиновники от французов.

— Наливайте теперь вашего, — охотно соглашались вожди. Выпивали и разговор продолжался в том же духе…

В результате переговоров было принято много разных и правильных решений. Форпост будет восстановлен за счет племени. Вместо леопардовых шкур и, уж тем более денег, за каждого убитого легионера, племя, в качестве компенсации выставляет Легиону по пять воинов. Легион просил по двадцать, но остановились на пяти. За это, Легион отказывается от возмездия в виде ковровых бомбардировок, применения напалма и кассетных бомб спутникового наведения.

* * *

С приходом пищи и прилетом известий, жизнь в лагере Сентачо налаживалась. Плохое и неприятное забывалось. Неустрашимая пятерка, все это время занималась самой серьезной реабилитационной и восстановительной деятельностью.

Они ели и спали. Даже «снятый с дерева» пришел в себя и ел за троих, на зависть и колючую изжогу наблюдавших. Но имени, так и не сказал. Да, никто уже и не спрашивал.

— Задолбал ты нас и без имени, а если у тебя и имя есть, то ты нас заколупаешь еще больше, — подвел итог Рысак последней попытке, когда «снятый с дерева» начал адекватно воспринимать окружающий мир и реагировать на откупоренные бутылки.

За всеми этими хлопотами, как-то сам собой, забылся далекий и совсем не страшный санитар Пирогов. Однако не хотелось обижать человека тем, что он мог подумать, будто о нем забыли. Весточку ему направили. Своим невниманием, хотя и анонимно, не оскорбили. Текст был прост и спокоен.

Матфей & Co.»

Попросили письмецо, незаметно просунуть ему под дверь. Посыльным был, все тот же «снятый с дерева». Было решено, что все-таки его следует показать специалистам. А все потому, что так много жрать и не наедаться, не испытывать чувства насыщения, мог только «гадкий и подлый мерзавец» с явными патологическими изменениями в организме.