А в результате – что же?

Я, как человек, не механически лишь близкий Лефу, и определенно, по принципу попутничества, блокирующийся с ним (другие блокируются с Пильняками, – кому что больше по пути), – заявляю: левый фронт искусства, переживает глубокий внутренний кризис. Идет почти открытая уже борьба двух составных элементов:

старого футуризма, – додумавшегося – головой и под воздействием извне – до производственничества искусства, но отдающегопроизводству только технику левой руки и явно путающегося меж производством и мещанской лирикой, – и:

производственнического Лефа, пытающегося сделать из теории – пока еще корявые и робкие, но – уже актуально-практические выводы, и – это особенно важно – ставящего ставку не на индивидуальное и неизбежно яческое искусство спецов, а на идущее с низов и лишь нуждающееся в оформлении – творчество массы.

Старый футуризм – это последняя и нужно отдать справедливость, блестящая интелигентская система приемов, очень прогрессивная для своего времени, но – завершившая определенный цикл своего бытия моментом смычки с революционной улицей. В дальнейшем, как я уже писал («Под знаком жизнестроения») – старого футуризма хватило на то, чтобы не очень уж отставать от этой улицы, не быть ею смятым. И вот, в этот-то момент – и в силу инстинкта самосохранения искусства, и под косвенным воздействием потребностей нового диктатора-класса – зарождается в левых рядах работников искусства, главным образом тех же футуристов, мысль – о непосредственном строении, через искусство, вещи. Искусство объявляется простым производством ценностей, и – практика искусства устремляется по этому пути.

Потому ли, что путь этот необычайно труден и связан с непрерывным поиском все нового и нового мастерства;

потому ли, что он требует определенного отрешения от маленьких индивидуальных приемов, т.-е. от – спецевского «самого себя», и перестройки всей психической ориентации – на массы;

потому ли, наконец, что самое искусство начинает расцениваться, в новом аспекте, не как обособленное от жизни фигуранство (на выставке станковой живописи, в концертном зале, или с эстрады), а как прямое, изобретательски-мастерское проникновение в обыденность и быт, – только необычайно трудно оказалось цеховому искусснику пойти по этому пути, и –

практика левого фронта, – проявила – не только несоразмерно малую, по сравнению с теорией подвижность, но и некую определенную тенденцию к высвобождению из-под тяжести добровольно возложенной на себя задачи.

Мертвый хватает живого, – мертвая система навыков-приемов хватает живую философию будетлянства.

Помочь производственническому крылу Лефа привлечением к нему спокойно-деловитого внимания и влитием живых и свежих сил, заинтересованных в выравнивании путей искусства в сторону срощения с жизнью – значит: способствовать скорейшему выявлению искусства, нужного рабочему классу.

Поддерживать систему бестолкового злопыхательства вокруг всего левого фронта – значит: мешать спокойно-деловому самоопределению как раз нужнейшего, производственнического, его крыла; значит – способствовать, наоборот, чрез возложение мученического венца, ненужной гальванизации изжитого футур-спечества.

Странное дело.

Вся наша тактика в отношении Лефа как будто специально придумана для того, чтобы не только каждым штрихом своим подчеркивать то, что подчеркивать нам вовсе не выгодно, но и для того, чтобы молодые и горячие наши товарищи, вместо столь нужного рабочему классу плодотворного подхода к вопросам искусства, поднимали бы на знамя то, что по инерции все еще заиздевывается, как «лефое», но что уже серьезно нуждается в омоложении.

Тов. Володин приводит в своем поучительном «человеческом документе» ряд анекдотов, характеризующих как нашу тактику по части восприятия искусств, так и успехи, тут или там, «левого фронта». Я мог бы значительно дополнить список этих анекдотов, как в ту, так и в другую сторону (один уже, вот, я – ходячий анекдот, «как в ту, так и в другую сторону»). Закончу только тем единым выводом из многих анекдотов, с которого начал:

– Значит, отмахиваться уже больше нельзя.

Нельзя потому, что – средняя и массовая партийная мысл-РКП уже пытается, не дожидаясь обязательного для партии разрешения вопроса о направлении культуры искусства, как-то в одиночку и по-своему нащупывать необходимое и партии и представляемому ею классу разрешение.

Нельзя потому, что – только открыв здоровый партийный клапан в спокойное и дельное изучение вопроса, можно уберечь эту мысль от ненужных ошибок.

Здоровый, критический отбор поможет молодым товарищам, быстро изжив «детскую болезнь левизны», нащупать и оформить те элементы массового творчества, которые уже пробиваются тут-там и неразрывно связаны с живым строительством. Старческая боязнь левизны – неизбежно бросит молодежь в объятия индивидуального спечества, затормозив живое оформление необходимого, в плане строительства, искусства.

Что лучше, – подумайте.

Коллектив. Полемсмесь