Читаем Ледовый барьер полностью

— Но вы, senor, вне моего закона. Закона команданте Валленара.

— Я этого не понимаю, — сказал Глинн, хотя всё прекрасно понял.

— Вы не покинете Чили с метеоритом.

— Если мы его найдём, — сказал Глинн.

Валленар чуть-чуть помедлил. По его молчанию Глинн понял, что тот, на самом-то деле, не знает, что метеорит они нашли.

— И что не даст мне просто рассказать об этом властям в Сантьяго? По крайней мере, их вы не подкупили.

— Вы можете рассказать об этом кому угодно, — сказал Глинн. — Мы не совершаем ничего незаконного.

Он знал, что Валленар не собирается никому ничего рассказывать. Ведь он — человек, который добивается своего.

Валленар глубоко затянулся сигарой, выдохнув дым в сторону Глинна.

— Скажите-ка мне, senor… Ишмаэль, правильно?

— На самом деле, моя фамилия — Глинн.

— Понимаю. Так вот, скажите мне, господин Глинн, зачем вы здесь, на моём корабле?

Глинн знал, что отвечать следует очень осторожно.

— Я надеялся, команданте, что мы сможем выработать с вами соглашение.

Он прочитал на лице капитана ожидаемый гнев, и продолжил давление:

— Я уполномочен предложить вам за сотрудничество один миллион долларов, золотом.

Валленар внезапно улыбнулся, его глаза затуманились.

— Этот миллион при вас?

— Конечно, нет.

Команданте лениво попыхивал puro.

— Возможно, senor, вы полагаете, что у меня, как и у них, есть цена. Полагаете, что раз я южно-американец, грязный латино, то я всегда соглашусь сотрудничать в обмен на la mordida.

— По моему опыту, нет людей, которых нельзя купить, — сказал Глинн. — И среди американцев тоже.

Он внимательно наблюдал за команданте. Он знал, что тот откажется от взятки, но даже в манере отказа будет своя информация.

— Если ваш опыт и правда таков, значит, вы вели грязную жизнь, окружали себя проститутками, дегенератами и гомосексуалистами. С этим метеоритом вы не покинете Чили. Я прошу вас, senor, взять своё золото и запихать его в блудную cono своей матери.

Глинн ничего не ответил на самое сильное из испанских ругательств.

Валленар опустил сигару.

— Есть ещё один вопрос. На осмотр острова я отправил человека, и он не вернулся. Его зовут Тиммер. Он мой oficial de comunicaciones, офицер связи.

Глинн несколько удивился этим словам. Он не верил, что команданте затронет этот предмет и сам признает, что послал шпиона на задание. В конце концов, этот Тиммер потерпел неудачу, а Валленар, определённо, из тех, кто презирает неудачников.

— Он перерезал глотку одному из наших. Мы его схватили.

Глаза команданте сузились, и на какой-то миг казалось, что он потеряет над собой контроль. Но Валленар быстро оправился и снова улыбнулся.

— Вы его вернёте, прошу вас.

— Извините, — сказал Глинн. — Он совершил преступление.

— Вы его вернёте, и быстро, иначе я пущу вашу посудину на дно, — сказал Валленар. Его голос становился всё громче.

Глинн снова ощутил приступ замешательства. Эта опрометчивая угроза совершенно не отвечала ситуации. Офицера связи легко заменить, у него невысокое звание. Здесь скрывалось что-то помимо очевидного. Его ум стремительно выискивал возможности даже в то время, что он формулировал ответ.

— Это было бы неразумно, поскольку ваш человек сидит на корабельной гауптвахте.

Команданте жёстко уставился на Глинна. Когда он заговорил снова, его голос остался спокоен:

— Верните Тиммера, и я подумаю о том, чтобы отпустить вас с метеоритом.

Глинн знал, что это ложь. Если бы они вернули Тиммера, Валленар отпустил бы их с той же самой вероятностью, с какой они сейчас могут вернуть офицера. У команданте, как он узнал от Паппапа, фанатично преданная команда. Сейчас он, быть может, отчасти понял, почему это так: Валленар отплачивает им такой же яростной самоотверженностью. Дотоле Глинн полагал, что команданте — такой человек, для которого все остальные — разменная монета. То, что он узнал сейчас, не было предсказано и не соответствовало ни психологическому портрету, нарисованному его людьми в Нью-Йорке, ни собранному досье. Однако, это чрезвычайно важно. Ему придётся заново переосмыслить Валленара. В любом случае, теперь у него имеется нужная информация: сейчас он точно знает, что именно знает Валленар. И у его людей оказалось вполне достаточно времени на то, чтобы выполнить задуманное.

— Я передам капитану ваше предложение. Полагаю, всё можно организовать. К полудню у меня будет ответ, — Глинн слегка поклонился. — А сейчас, с вашего позволения, я вернусь на мой корабль.

Валленар улыбнулся, прилагая почти успешное усилие, чтобы скрыть бурлящую ярость.

— Сделайте это, senor. Потому что если я своими глазами не увижу Тиммера до полудня, то буду знать, что он мёртв. И после этого ваши жизни не будут стоить собачьего дерьма под моим каблуком.

«Рольвааг», 23:50

МакФарлэйн принял звонок в галерее пустых офисов Ллойда. За широкими окнами поднялся бриз, и с запада накатывала зыбь. Гигантский корабль стоял под прикрытием базальтовых утёсов, швартовы протянулись к берегу, привязанные к стальным балкам, укреплённым в скальной породе. Всё было готово и ждало лишь завесу того тумана, что, сказал Глинн, был предсказан на полночь.