Коллеги приветствовали его бурными возгласами, а он расстегнул накидку, подбитую атласом алого цвета. Ни дать ни взять булгаковский Понтий Пилат, подумал я про себя, разве что персонаж из «Мастера и Маргариты» носил белый плащ с кровавым подбоем, а Беддос был выряжен в темно-синий плащ. Высмотрев свободное рабочее место с пишущей машинкой, он водрузил на спинку стула свое одеяние, уселся и принялся что-то строчить.

Помещение продолжало наполняться журналистами, стало душно, и Беддос, наконец, снял и шляпу, обнажив голову с залысиной. Позже я узнал, что он еще и по этой причине со шляпой расставался разве что в душе[34], а головные уборы менял как перчатки.

Виннипегский матч принес нам долгожданную победу (8:5), и от души отлегло. Повеселел и Кулагин, но я ненароком подпортил ему настроение. Делая по наитию первые шаги на поприще public relations, восемнадцать лет спустя ставшем моей новой профессией, по пути на послематчевую пресс-конференцию я предложил:

– Борис Павлович, у Билла Харриса вчера был день рождения. Поздравьте его, как получите слово! Канадцы по достоинству оценят этот ваш жест…

Сказано – сделано. Обоих тренеров усадили рядышком, и, как только микрофон передали Кулагину, он сказал:

– Первым делом хочу поздравить коллегу с днем рождения и пожелать ему всего наилучшего…

Кукулович добросовестно перевел эти слова на английский, мои местные коллеги заулыбались, а Харрис недоуменно посмотрел на Кулагина, потом перевел взгляд на меня и расхохотался:

– Благодарю вас, мистер Кулагин, но свой день рожденья я отметил два месяца назад…

Я был готов провалиться сквозь землю, но Борис Павлович ничего мне не сказал, только смерил укоризненным взглядом. Так мой дебют в роли специалиста по «паблик рилейшнз» обернулся медвежьей услугой.

Ну, а дальше был уже упоминавшийся матч в Ванкувере, откуда мы перелетели через весь континент в Монреаль, где и расстались. Перед отлетом на родину игроки и старший тренер нашей сборной по моей просьбе расписались на буклете, выпущенном к Суперсерии-74.

<p>Сегодня в такое невозможно поверить</p>

По Ильфу и Петрову, авторам «Двенадцати стульев», в начале 1930-х годов в СССР развелось столько «сыновей лейтенанта Шмидта», что порой их пути перекрещивались, ставя в затруднительное положение самих аферистов. Сорок лет спустя профессию двойников стали осваивать и на другом конце света: Северная Америка вдруг подверглась нашествию… «Владиков Третьяков».

Один такой «вратарь сборной СССР» почти месяц прожил в доме биржевого маклера из Бирмингема (штат Мичиган), очаровав его побасенками о схватках на ледовых аренах, в которых никогда не участвовал. Тогда же по Детройту вольготно разгуливал лже-Третьяк № 2. Чтобы предостеречь доверчивую публику, в газетах напечатали фотографию настоящего Третьяка. Глядя на нее, те, кого уже обвели вокруг пальца, в один голос признали: «Да, подлинник копиям не чета. Русский парень куда симпатичнее».

А ведь еще незадолго до этого никому в Северной Америке и в голову бы не пришло выдавать себя за Николая Пучкова, Всеволода Боброва или Вениамина Александрова. Первые успехи советского хоккея на мировой арене не произвели впечатления даже на заокеанских специалистов. На хоккеистов с буквами «СССР» на свитерах, впервые появившихся на североамериканских ледовых площадках в конце 1950-х годов, взирали с любопытством, но свысока.

Не прошло, однако, и двадцати лет, как из-за все более частых побед советских команд над профессионалами отношение к нашему хоккею по другую сторону Атлантики изменилось. Дошло до того, что с середины 1970-х годов в Канаде в ранг национальных героев стали возводить не за выигрыш Кубка Стэнли, а за успешные выступления в матчах со сборной СССР. Терри Мошер даже нарисовал карикатуру на президента НХЛ Кэмпбелла, сдающего этот самый кубок в ломбард. И уже не звучали причудой заявления тренера «Филадельфия Флайерз» Широ о том, что труды советских теоретиков и практиков хоккея – его настольные книги.

В 1977 году под Рождество торонтское издательство «Фицхенри энд Уайтсайд» выпустило переведенную на английский книгу Третьяка «Хоккей, который я люблю». «Прекрасный подарок, для мальчишек – в особенности,– рекомендовала новинку “Оттава ситизен”.– Те, кто увлекается спортом, узнают немало поучительного, и не только в хоккее, от вратаря, которого не без оснований называют лучшим в мире». Другая столичная газета – «Оттава джорнэл», опубликовала отрывки из книги. Хвалебных рецензий ее удостоили и крупнейшие издания Канады: «Торонто дейли стар» и «Глоб энд мейл». «Выдающийся голкипер делится оригинальными, малопривычными взглядами на хорошо всем знакомую игру,– писала “Торонто дейли стар”.– Удивительно искренняя книга, увлекательное чтение». Автором же рецензии в «Глоб энд мейл» стал Скотт Янг, назвавший книгу хрестоматийной: «Я немало писал о советском хоккее, еще больше читал, и все же должен признать, что автор этой книжки на многое открыл мне глаза».

Звоню в Торонто издателю Роберту Фицхенри:

– Пользуется ли новинка спросом?