Вскоре в ежегоднике торонтского Зала хоккейной славы появилась страничка с портретом Анатолия Владимировича и упоминанием его заслуг на хоккейном поприще: «Вне всяких сомнений, Анатолий Тарасов – один из самых передовых и преданных делу представителей хоккея сегодня, настоящий Творец этой игры».

– Мне ни о чем таком не сообщили,– сказал нам с Вартаняном Тарасов, когда наконец вновь стал выездным и в конце 1977 года прилетел в Канаду.– Об избрании в торонтский Зал хоккейной славы я узнал лишь годы спустя.

Так облеченные властью недруги и завистники мстили Анатолию Владимировичу, стараясь ему насолить и не понимая при этом, что, сводя с ним старые счеты, чуть не лишили нашу страну редчайшей возможности получить заслуженные почести в краях, чьи правители и их зарубежные покровители десятилетиями прививали далеко не самые добрые чувства к нам и к нашему государству[33].

В нашей же прессе обо всем этом не было опубликовано ни строчки, пока 1 февраля 1978 года «Комсомольская правда» не напечатала мою корреспонденцию «Просили клюшки прислать в Канаду».

<p>Еще про Суперсерию-74</p>

В первом матче со сборной ВХА в Квебек-Сити наши еле унесли ноги, с трудом добившись ничьей – 3:3. На мой взгляд, их подвела самонадеянность или, по меткому выражению собкора ТАСС Ивана Ивановича Миронова, тоже освещавшего Суперсерию-74, шайбозакидательские настроения.

У нас в те времена век хоккеистов был недолог: в 30, максимум в 32 года им полагалось покидать большой спорт. У канадцев же было в порядке вещей играть лет до сорока. Так, средний возраст тех, кто попал в сборную ВХА, превышал тридцать лет, а Горди Хоу (в это и сейчас трудно поверить) и вовсе было сорок шесть. Наши, разумеется, об этом знали, в том числе из серии моих публикаций, предварявших их поездку за океан, и когда сборная СССР прилетела в монреальский аэропорт Дорваль, откуда нам всем предстояло перебраться в столицу Квебека, я поинтересовался у Бориса Михайлова:

– Как настроение? Чего от соперников ждете?

Прошедший огонь и воду капитан нашей команды, познавший силу профессионалов двумя годами раньше, ответил пренебрежительно:

– Набрали канадцы старперов… Мы побежим – из них песок и посыпется…

Я преклонялся и преклоняюсь перед этим выдающимся хоккеистом и воспроизвожу его реплику ничуть ему не в укор, а только для характеристики предматчевых настроений, царивших в нашем стане. И вот – первый неприятный сюрприз: ничья в Квебек-Сити, после которой Кен Драйден сделал примечательное, еще двумя годами раньше казавшееся немыслимым заявление:

– Профессионалы доказали, что могут на равных играть с советскими хоккеистами.

Под стать ему выразился лучший снайпер ВХА Майк Уолтон:

– Теперь все убедились, что у русских только две руки и две ноги.

Второй матч должен был состояться в Торонто, и там я испортил нескольким нашим хоккеистам обедню или – уж это как посмотреть – уберег их от скандала.

После утренней тренировки игроки сборной СССР вернулись в гостиницу, пообедали и получили несколько часов свободного времени перед тем, как отправиться на игру. Отель «Ройял Йорк» расположен в самом центре Торонто, вокруг – полно злачных мест. Борис Федосов попросил сводить его в близлежащие магазины, и мы условились встретиться в вестибюле. Спустившись туда, я наткнулся на Агги Кукуловича, бывшего игрока НХЛ польских кровей, владевшего русским языком и приставленного к нашей делегации в качестве переводчика.

– Ваши ребята,– обратился ко мне Кукулович,– собрались на «Глубокую глотку». Спросили меня, есть ли поблизости кинотеатр, где крутят этот порнофильм. Между тем вокруг полно охотящихся за сенсациями журналистов. Представляете, что завтра появится на первых полосах здешних газет?..

Гляжу, и впрямь несколько игроков нашей сборной вот-вот отправятся искать приключение на буйные свои головушки. По счастью, неподалеку стояли тренеры Кулагин с Локтевым. Подхожу к ним и говорю:

– Запретите этим ребятам поход в кино. «Глубокую глотку» показывают полуподпольно, и местная полиция нравов регулярно устраивает облавы в кинотеатрах. Не хватало еще, чтобы под горячую руку ей попали наши…

Кулагин повернулся к Локтеву, тот понял его с полувзгляда, и возможный публичный скандал был предотвращен в самом зародыше.

А вечером канадцы нашу сборную разгромили – 4:1. Общий итог первых двух матчей – тоже не в нашу пользу, и, что характерно, в обеих встречах отличились «старперы»: 37-летний Бэкстрем, 36-летний Маккензи, 35-летние Халл и Трамбле. Добавлю, забегая вперед: в последней игре, проходившей в Ванкувере, из пяти пропущенных нами шайб три забил Халл, а еще одну – Горди Хоу.

В Торонто же после поражения на арене «Мейпл лиф гарденс» в нашей команде начались раздоры. Возвращаемся в «Ройял Йорк», садимся в лифт. Вместе со мной – полдюжины игроков нашей команды, но из них на лед пока выходил лишь Вячеслав Анисин. На всякий случай огляделся, других авторитетов в кабине не обнаружил и говорит новобранцам нашей команды:

– И за что только Третьяку второй раз подряд часы дали? Он ведь сегодня четыре банки пропустил…