Читаем Лед Бомбея полностью

Она остановилась па мгновение, обернулась и улыбнулась мне. Но тут же вновь бросилась бежать, подобно молодому оленю. Догонять ее было все равно что пытаться нагнать уже отправившийся автобус до Пиккадилли. Поэтому мне ничего не оставалось, как упаковать вещи и, выйдя из отеля на улицу, поискать такси. Если отель «Рама» хранил еще какие-то тайны, я предпочла оставить их на долю другого исследователя.

– Место вашего назначения, мадам? – спросил меня таксист.

– Место моего назначения? – усмехнулась я. – Хороший вопрос. Давайте начнем с какого-нибудь места, где продают напитки с бумажными зонтиками в стаканах. Отвезите меня в «Оберой».

* * *

«Оберой» на Нариман-Пойнт представлял собой индийское воплощение Даллас Мэл. Мрамора, отполированного не хуже ногтей какой-нибудь красотки из Сохо, здесь хватило бы на целый карьер. Одиннадцатиэтажный атриум, заполненный растениями из всех тропических зон планеты, закрытый бассейн и пруд с каскадным водопадом, имитирующим муссонный ливень. Струнный квартет из смуглых азиатов, играющих музыку белых, обычные шлягеры, типа «Моего пути» и «Чикаго, Чикаго».

Несколько бровей удивленно изогнулись при моем появлении и вопросе о стоимости отдельного номера здесь, в «Звездолете Оберой». Но тут я добавила волшебную фразу:

– Для интервью. Мне нужен тихий номер, я собираюсь проводить кастинг для Би-би-си.

Как правило, я стараюсь не тратить большие деньги на оплату чужого и – за редким исключением – дурного вкуса в оформлении гостиничных номеров, но всему, как известно, есть время и место. На сей раз я воспользовалась номером в той части отеля, где поддерживались искусственные климатические условия, с роскошной оранжереей, внутренним санаторием, сауной и парной с программным управлением и с имитацией тропического ливня. Все как в Бомбее в сезон дождей, но без обычных для этого времени неудобств. Космический танец «Хилтона», «Оберой», «Хайятта». Кому нужны боги или метеорологи, если у нас есть отели международного класса?

Я извлекла из рюкзака новую, хоть и немного помятую майку, надела ее и отправилась в бар, демонстрируя обитателям отеля свой обновленный и несколько более благопристойный облик. Роз Бенгал, потребитель, а не потребляемый, и боже вас упаси перепутать – вот какое впечатление я стремилась произвести на окружающих. Но все зеркала, мимо которых я проходила, напоминали мне об измазанном кровью кусочке другого зеркала, лежавшем у меня в сумке. Слишком много отражений, слишком много масок. Мне страшно захотелось чего-нибудь выпить.

В баре я заказала все коктейли с иностранными географическими названиями.

– Дайте мне «Манхэттен», «Сингапурский слинг», «Гавайский пунш», «Лондонский туман», коктейль «Тобаго», московский кулер и ирландский кофе, – попросила я. – И мы как-нибудь попробуем это переварить.

– Вам нужен столик для гостей, мадам? – спросил бармен.

– Сойдет и стойка бара, – ответила я. – Поставьте стаканы в линию, и я буду их один за другим опрокидывать. Сама. Я никаких гостей не жду.

Добравшись до «Гавайев», я спросила у бармена, есть ли у него какая-нибудь закуска.

– Бомбейская смесь, мадам, или то, что едят руками.

– Конечно же, то, что едят руками. Это будет превосходная закуска.

Я представила безрукий труп в отеле «Рама» и тут же постаралась затолкать возникший образ куда-нибудь подальше в глубины памяти. После «Тобаго» мне это почти удалось. А после «Москвы» я уже была готова снова приняться за «Индию».

* * *

Томас откликнулся после первого же гудка:

– У меня есть информация, которую вы запрашивали, но мне не удалось пока сделать хорошую копию.

– Ерунда. Кратко перескажите мне суть.

Томас с радостью сообщил, что его миссия по отысканию актеров, занятых в представлении по «Рамаяне», завершилась успешно, хотя прежде, чем добраться до сути, ему пришлось продираться сквозь какие-то не совсем ясные цитаты из Шекспира и ссылки на малоизвестные фильмы.

Некоторые члены труппы, принимавшей участие в представлении по «Рамаяне» в ту ночь, когда погиб Сами, были заняты в последнем фильме Проспера Шармы «Буря». Но все они исчезли. Некоторые актеры, в настоящее время работающие в труппе, были задействованы в эпизодических ролях в день гибели Майи, когда Проспер проводил съемки на пляже Чоупатти. В тот день все члены его съемочной группы носили маски, даже продюсеры и ассистенты режиссера. По словам Проспера, это был обычный художественный прием, нацеленный на то, чтобы создать среди участников съемок особое настроение празднества (как будто в этом была какая-то необходимость в тот день, день праздника Ганеши, когда все вокруг предавалось безоглядному веселью). Актеры очень хорошо его помнили именно потому, что тот день был слишком хаотичным.

Ту же самую труппу пригласили исполнить отрывок из «Бури» Проспера на прощальном вечере Анменна тринадцатого числа.

– Короче говоря, сегодня, мадам.

– Сегодня? – Я совершенно забыла о том, какой сегодня день.

– Да, мадам. Сегодня двенадцатое.