Читаем Латинист полностью

Фиби спросила, останется ли эта беседа между ними, Тесса это с готовностью подтвердила.

— Ну, у меня уже несколько минут как идет занятие, — призналась Фиби, и разговор закончился так же стремительно, как и начался.

Тесса несколько минут просидела без движения на кровати. В новоявленную реальность трудно было поверить. Тем не менее мотив сомнений не вызывал: Крис с самого начала принял решение удержать ее в Вестфалинге. Отсюда и его уклончивость касательно этого самого письма. То ли он ее недолюбливает, то ли любит, то ли думает, что любит, а может, и то, и другое, и третье. В конце концов, неважно: главное, ей теперь от него вырваться. Ситуация на деле-то совершенно прозрачная, и несколько секунд Тессу обуревала самая обыкновенная ненависть. Восковые листья лавра стучали в мансардное окно. Похоже, оба они обречены. В невеселой участи дерева она разглядела и собственную участь: метаться между выживанием и уничтожением. Теперь она знает про гнусный поступок Криса и все равно вынуждена будет согласиться на работу в Вестфалинге. Осознание этого ее обездвижило, и она тут же принялась придумывать, как бы от этого осознания уйти, смягчить вину Криса.

Тесса перебралась в кухню, взяла со стола яблоко, принялась чистить его острым ножичком, чтобы хоть чем-то занять руки. Привести в порядок чувства не удавалось. Да, Крис склонен всех контролировать. Когда Тесса впервые задумалась о том, чтобы заняться изучением Мария, Крис ее попросту высмеял. И даже совсем недавно, увидев, что она собирается сделать доклад о Марии на апрельской конференции в Оксфорде, он прилюдно посетовал, что с таким выпускают на трибуну.

Но кто бы мог подумать, что Крис докатится до такой низости. Это уже ни в какие ворота, и ее, с одной стороны, обуревало нездоровое любопытство — какова на самом деле подоплека всего этого, что это говорит о его истинных к ней чувствах, а с другой — мотивы его ее совершенно не интересовали. Это ни больше ни меньше чем попытка совершить над ней летальную метаморфозу, превратить ее в нечто куда более малозначительное, чем есть на самом деле…

Тесса вскрикнула — палец кольнула острая боль. Она задела его ножичком. Хлынула кровь, запетляла ручейком по ладони. Тесса дала ей стечь по складке на запястье, вспоминая по ходу дела, как в детстве Клэр бинтовала ей порезы и синяки. Не хотелось ее втягивать, но, похоже, придется. Тессе просто необходимо было с кем-то поговорить, хотя ее заранее мутило от многозначительного молчания, которое последует за рассказом про письмо. Клэр наверняка начнет громко возмущаться поведением Криса, тем более что уж сама-то она точно никогда не попала бы в подобную ситуацию. Весь прошлый год, стоило Тессе заговорить про их с Крисом совместную работу, Клэр тут же умолкала.

— Он женат, — однажды добавила Тесса.

— А я ничего и не говорю, — ответила Клэр. Она послала сестре эсэмэску: «Позвони».

В аптечке за зеркалом отыскала пластырь, потом вздрогнула, услышав стук во входную дверь. Два отрывистых удара. Пластырь она оставила на раковине.

— Кто там? — крикнула Тесса. Вышла в гостиную. Домофон в квартире сломался еще зимой. Но даже чтобы попасть на лестничную клетку, нужно было иметь ключ или знать код.

— Тесса! — кротко и приглушенно прозвучал за дверью голос Криса. — Пожалуйста, давай поговорим.

Тесса замерла. Сердечный ритм участился. Такое случалось — Крис материализовывался из воздуха. Много лет Тессу это умиляло.

— Крис, — произнесла она, подходя к двери. — Как ты попал в дом?

— Твоя соседка уходила, — пояснил он. — Прости за вторжение. Ты на звонки не отвечаешь.

Тесса ждала, что он скажет, чтобы вынудить ее впустить его. Он прокашлялся. Видимо, был уверен, что она и так откроет.

— Можно войти? — спросил он.

— У меня есть вопрос, — предупредила Тесса. — И если не собираешься отвечать, то, пожалуйста, уходи.

Молчание.

— Ты написал это письмо?

— Настоящее у меня с собой, — ответил он.

— Настоящее письмо?

— Прошу, впусти меня.

— Можешь просунуть его под дверь.

— Тесса, ну пожалуйста, это как-то унизительно.

— Тогда я пошла, — пригрозила она.

— Погоди.

Два листка бумаги шелестнули в щель и слегка свернулись у ног. Тесса взяла их в левую руку — с правой так и капала кровь. «Гарамон». Без логотипа Вестфалинга. Текст на обычной бумаге.

Она читала, стоя у двери.