Читаем Латинист полностью

Подул ветерок, разметал несколько страниц по гостиной, хотя основные свои труды Крис, как правило, утяжелял кружками и блюдцами — все пресс-папье умыкнула Диана. Нет, несколько штук еще здесь. Аполлон и Дафна — подарок от Тессы, привезенный с летних каникул в Риме, когда он выбил для нее грант на поездки, к большому огорчению Лиама. Эта статуэтка удерживала на месте пачку переписки с библиотечным комитетом — Крис прекрасно знал, что директору Бодлианы решительно наплевать на его мнение. Накопившиеся протоколы заседаний, резолюции, неоднозначные предложения младших преподавателей Крису отсылали как председателю комитета, и они лежали под спудом, не требуя решительно никакого его внимания. Он был мастером по части нахождения синекур — еще одно качество, необходимое отличному, но не выдающемуся ученому. У выдающихся не было нужды гоняться за синекурами, они отказывались входить в комитеты и жили своей жизнью, и никто к ним с этим не приставал. Крис заметил, что на лбу, овеваемом ветерком, образовалась пленка пота, и вспомнил, что именно он ищет: настоящее рекомендательное письмо для Тессы.

Он поднялся к себе в кабинет, подошел к шкафу. Пальцы, все еще жирные от сэндвича, не сразу повернули ключ, никогда не покидавший замочной скважины, однако со второго раза замок открылся, и Крис начал просматривать досье Тессы. Нашел первое письмо, посмотрел на телефон. «Пожалуйста, давай поговорим». Он нажал на «отправить».

* * *

— Профессор Хиггинс? — произнесла в трубку Тесса.

— Да нет, Фиби.

Тесса узнала голос, одновременно высокий и хрипловатый — такой шершавый велюр.

— Фиби, — повторила Тесса. — Простите, что беспокою. — Нужно было продолжить расследование, не поставив при этом под удар свое будущее. — Спасибо, что перезвонили, — добавила она. — Мне так было хорошо с вами в Эдинбурге, я все собиралась выйти на связь, ну а потом, как вы, наверное, знаете, подала заявление в ваш университет и побоялась показаться навязчивой.

— Разумеется, — откликнулась Фиби. — Как жизнь?

Голос звучал приязненно. После всех сегодняшних событий приятно было услышать такой вопрос. В мансардное окно просачивались сквозь ветки лавра лучи света.

— Если честно, могло быть лучше.

— Понятно, — ответила Фиби. — Понимаю, такое со всеми бывает.

Тесса, воодушевленная этой загадочной фразой, решила внести ясность в беседу.

— Ну, как бы лучше сказать, — начала она. — Я тут выяснила одну вещь, которая может иметь самое непосредственное отношение к тому, получу ли я работу на следующий учебный год, когда защищу диссертацию.

— «Может иметь» — это как?

— Ну, может, потому что у меня нет способа получить точные доказательства, зато есть подозрения, — ответила Тесса.

— Вот как, — произнесла Хиггинс, без знака вопроса, скорее как подтверждение, дожидаясь подтверждения и со стороны Тессы.

Тесса, почувствовав себя увереннее, продолжила:

— Мои подозрения связаны с рекомендательным письмом от моего научного руководителя.

— Вот как, — повторила Хиггинс.

— Учитывая, что вы в комитете по найму, а мою кандидатуру уже отвергли, можете сказать: эти письма не подлежат разглашению?

— Да, боюсь, что не подлежат, — подтвердила Фиби.

У Тессы затряслась нога. Она, к собственному удивлению, сообразила, что нуждается в дополнительных доказательствах.

— Простите, вы, наверное, сочтете это за наглость, но могу я вас попросить процитировать хоть слово или предложение из этого письма, если вспомните?

— Мне запомнилось «склонность вступать в дискуссии». — Голос Фиби зазвучал отрывисто. — И еще что-то там «малообещающее» и «слабо справляется». Ничто из этого не бьется с высшим результатом на экзаменах, стипендией О’Нила и вашим докладом в Эдинбурге, да и с вами самой, если я хоть что-то в чем-то понимаю.

Тесса вернула голову в нужное положение. Груз невыносимой реальности обрушился на нее с нежданной силой, и несколько минут не существовало ничего, кроме голой лампочки на скошенном потолке мансарды. Тесса вся ушла в нее: изгиб стекла, холодная спираль внутри. Потолок выписывал пируэты.

— Простите, — продолжала Фиби. — Я со своей стороны ничего не могла поделать. Будь на то моя воля, я бы вас взяла, но меня почти никто не поддержал. Кстати, я позвонила вашему научному руководителю, поговорила с ним. Судя по всему, он упорно преследует какую-то собственную цель. Я за вас переживаю. Если могу что-то сделать, чем-то помочь… А как вы про это узнали?

— Так это не вы переслали мне письмо? — спросила Тесса. Она медленно приходила в себя, снова слышала голос Фиби. Сердце, сжимаясь, пыталось постичь то, что уже осознал разум.

Фиби тихо рассмеялась:

— Выходит, не я одна обалдела. Нет, я ничего не пересылала.

— Как вы думаете, меня куда-то возьмут? — спросила Тесса.

— Сложный вопрос; если хоть у кого-то из членов комитета будут предпочтения относительно другого кандидата, письмо сработает против вас, даже при всей его сомнительности. Как вы знаете, в нашей области большая конкуренция. И у многих есть любимчики.

— Фиби, я даже не знаю, как вас благодарить, — с трудом выдавила Тесса.